Ольга Громыко 
Космоолухи: между

Космобиолухи – 

«Ольга Громыко/Космоолухи: до, между, после»: Альфа-книга; Москва; 2016
ISBN 978-5-9922-2265-4
Аннотация

Космоолухи были, есть и будут!
Чем занимаются отважные космолетчики в перерывах между приключениями? Правильно, попадают в приключения помельче!
Оригинальные грузы не дают команде расслабиться, шоаррские товары подтверждают свое высокое (или хотя бы уникальное!) качество, мама Полины отправляется на битву за урожай, Роджер Сакаи пытается завоевать сердце возлюбленной, капитан Васильев вспоминает давнее обещание, а капитан Петухов, напротив, предпочел бы кое о чем навсегда забыть!
А еще у каждого из героев имеются скелеты в шкафу, и иногда они оттуда даже вылезают…

Ольга Громыко
КОСМООЛУХИ:
МЕЖДУ

СМЕРТЕЛЬНАЯ БИТВА

— Пленных не берем! — напомнил Теодор, кровожадно стукнув кулаком по ладони. — Если кто-то заорет, что сдается, — он труп!
Друзья слаженно кивнули.
— Холодно, — поежился Дэн, глядя на затянутое тучами небо. — Не люблю снег.
Полина ободряюще коснулась его локтя в отсыревшей куртке, не рассчитанной на такую долгую и мокрую работу. Перчатки девушки пребывали в столь же плачевном состоянии.
— Ничего, сейчас согреемся. Недолго уже осталось.
Тед сверился с коммом.
— Три минуты до штурма. Боеприпасов хватает?
— Да, — кивнула Полина на целую гору этого добра. — Боюсь, мы и половины истратить не успеем.
— Значит, не будем их жалеть. Продадим наши жизни как можно дороже!

* * *

На нос Джилл упала большая пушистая снежинка. Девушка сморщилась, чихнула и сдавленно напомнила:
— У них в команде боевой киборг.
— А у нас — бомбомет! — оскалился Винни, напоследок проверяя грозное оружие, собранное Джилл буквально на коленке за отведенные им три часа. — Умница, детка!
— Бомбомет только у тебя, — трусливо заметил Фрэнк.
— Так, отставить пораженческие настроения! — гаркнул сержант. — Эти подонки хотят отобрать у нас самое ценное! Наш оплот! Нашу надежду! Наше достоинство! Так неужели мы им это позволим?!
— Нет! — дуэтом рявкнули Джилл и Фрэнк.
— Не слышу!
— Нет!! Враг не пройдет! Порвем гадов!
— Так-то лучше, салаги! За капитана!!! — заорал Винни, высовываясь из-за укрепления и вскидывая бомбомет.
— За капитана!!! — эхом отозвались враги.

* * *

В центр иллюминатора впечатался снежок и прилип большой белой кляксой.
— Похоже, битва уже началась, — с усмешкой заметил Станислав, опуская бокал с глинтвейном и пытаясь рассмотреть, что происходит слева от снежка. Роджер попытался сделать то же самое справа. — Надо же, какие бастионы всего за три часа возвели!
— Да, впечатляющая работа! — согласился Сакаи, уважительно изучая полукруглые снежные укрепления высотой почти в человеческий рост. — Вот бы они с таким энтузиазмом корабль убирали…
На самом деле и Роджер, и Станислав немного завидовали резвящимся командам, но присоединяться к ним было несолидно. К тому же тогда игра утратит половину задора — «враги» только и будут думать, как бы случайно не залепить снежком в нос капитану.
Винни с боевым воплем коммандос вел шквальный обстрел вражеских позиций мелкими ледышками. Дэн благородно не использовал имплантаты и заслонял собой Полину, которая подло швырялась из-за его спины во всех подряд. Теодор и Джилл залегли и устроили поединок снайперов.
— Интересно, зачем им понадобилась морковка? — вслух подумал Роджер.
— Твоим тоже? Мои тоже весь ящик перебрали, искали какую-то особенную…
Обстрел постепенно перешел в рукопашную, но воинственные кличи не стихали. Противники отчаянно рвались к вражеской крепости, где находилось сердце их команды. Ну, не совсем сердце, конечно…
— Погоди-ка, — охнул Станислав, — а это что такое?!
Позади каждой баррикады стояло по снежной статуе, сложенной из трех поставленных друга на друга и грубо обтесанных саперными лопатками комов. Но достичь портретного сходства команды и не пытались — хватало одной характерной детали.

— А фуражки они когда успели спереть?! — Капитаны одновременно схватились за головы.
— А вот и морковки, — присмотревшись получше, мрачно сказал Роджер. Если фуражки символизировали должность статуй, то морковки — пол.
Из катающегося по поляне клуба снежной пыли неожиданно вырвался Тед, перемахнул через укрепление и устремился к вражескому снеговику. Вслед ему барсом прыгнул Винни, ухватил под коленями и увлек на землю вместе с собой.
Но Тед, уже падая, успел вытянуть руку, вырвать морковку и накрыть ее своим телом.
— Отдай! — орал Винни, оседлав спину противника. — Тебе все равно не удастся с ней уйти! Где она?!
Тед только упрямо вжимался в снег, издавая странные хрустящие и давящиеся звуки, а потом поднял голову и триумфально заорал:
— Я ее шьел! Мы побешили!!
Сержант с бессильной злобой ткнул «врага» носом в снег и тяжело поднялся.
— Ур-р-ра! — заорала Полина, прыгая и обнимая Дэна. С холодом киборг так и не примирился, но у снега, пожалуй, все-таки были кой-какие плюсы.
Фрэнк с досадой кинул под ноги уже ненужный снежок.
— Inferno! Ладно, подавитесь вы нашим ликером!
— И конфетами! — возмущенно напомнила запыхавшаяся Полина, поправляя сползшую на глаза шапочку с помпоном.
Винни поморщился, но кивнул и нехотя протянул Теду руку.
Команды перемешались и, наперебой поддразнивая друг друга, убрели в сторону «Сигурэ».

* * *

— Меня утешает только то, что эта планета необитаемая и их никто не видит, — мрачно заметил Роджер, возвращаясь к глинтвейну.
— Как малые дети! — сочувственно поддакнул Станислав. — Пусть только посмеют не вернуть мою морк… фуражку в целости и сохранности! Они у меня тогда узнают, что такое настоящее побоище! Подлить тебе еще? Замечательное вино оказалось, хоть и шоаррское…
Об эпохальной битве больше не было сказано ни слова, но оба капитана прекрасно помнили, кто в ней победил.
И старательно делали вид, что их это совершенно не волнует.

БЕДНЕНЬКИЕ

Неделька выдалась хлопотная. «Космический мозгоед», вопреки своему названию, подрядился перевозить грузы не в космосе, а в пределах планеты — со склада на одном континенте до точно такого же склада на другом. Сто контейнеров туда — сто контейнеров обратно, причем складывалось ощущение, что их заносили в одну дверь склада, а потом выносили через другую и снова загружали в грузовой отсек, и так с утра до поздней ночи.
— Я чувствую себя ломовой лошадью в колесе! — простонал Теодор, когда очередной громоздкий ящик съехал с гравиплатформы и совместными усилиями был запихнут на отведенное ему место. Мест осталось много, а ящиков еще больше, за одну ходку не управиться, как втайне надеялся пилот.
— Угу, — из вежливости поддакнул Дэн. Ему эта бесконечная погрузка-выгрузка тоже надоела, но жаловаться он и не думал. Киборгов часто использовали для куда более нудных и тяжелых работ, причем без перерывов на чай, пиво и ругань на начальство — чисто символическую, однако чудесным образом восстанавливающую силы.
— И вообще, я пилот, а не грузчик! — продолжал Тед, стаскивая толстые потрепанные перчатки и придирчиво рассматривая ладони. — Как я потом с такими мозолями штурвал держать буду?!
— Сильно натер? — обеспокоенно повернулся к нему напарник.
Смущенный пилот поспешно натянул перчатки обратно.
— Нет, но наверняка вот-вот натру!
— Ничего, сегодня последний день нашего контракта, завтра сможем отдыхать сколько влезет.
— Во, еще целый день эти ящики ворочать! — Теодор с ненавистью уставился на полуразгруженную платформу. — Если б они хотя бы разного размера были, а то у меня уже в глазах рябит! Такое ощущение, что я снова на папашиной ферме впахиваю, комбикорм по хлевам развожу! Ладно, давай, заходи слева…
Дэн философски переждал очередную микрозабастовку друга (семьдесят третью за эту неделю, с все возрастающей частотой) и вернулся к работе. Теду просто хотелось побурчать: когда однажды киборг предложил напарнику отдохнуть в теньке, а он пока один грузы поворочает, пилот с возмущением отказался. То ли вспомнил про «КМ», то ли про всевидящее капитанское око, то ли действительно устыдился.
Станислав, кстати, был очень доволен заказом и даже с утреца выходил перетащить десяток-другой ящиков — так сказать, вдохновить парней личным примером и заодно размяться. Путешествия и приключения, конечно, дело хорошее, но не постоянно же! Иногда хочется расслабленно посидеть в каюте, на пару со старым другом двигая шахматные фигурки и не ожидая от судьбы никакого подвоха.
— Молодцы какие, — умиленно сказал Вениамин, глядя в иллюминатор на копошащихся возле гравиплатформы парней. — Работают, стараются…
Станислав благодушно кивнул, хотя подозревал, что в данный момент лица напарников озаряет отнюдь не незамутненная радость труда. Но при капитане они сдерживались.
— Надо бы Теду премию выписать.
— А Дэну? — удивился доктор.
— А Дэну в качестве премии будет счастливый Тед, — усмехнулся капитан, передвигая пешку на А6. — Ничего, поделятся, в бар сходят или новую видеоигру купят. Дэна, к сожалению, деньги не интересуют… Шах тебе, Венька!
— К сожалению? — рассеянно удивился Вениамин, изучая сложившуюся на доске ситуацию.
— Ага, вечно ломай голову, как его похвалить и что подарить… — Станислав в ожидании хода противника посмотрел в иллюминатор, нахмурился и напрягся. Кажется, гравиплатформа забарахлила, слегка перекосилась влево, и Тед перебежал вправо, чтобы хоть как-то ее уравнять, а Дэн придерживал крайний сползающий ящик.
— Да-а-а, проблема… — Доктор внезапно просиял и стукнул ферзем по доске, как печатью по справке с диагнозом: — А тебе, Стасик, мат!
Переубежденная парнями гравиплатформа резко качнулась вправо, почти встав на ребро. Ящик вырвался у Дэна из рук и саданул по не успевшему увернуться Теду. Пилот слетел с платформы, как отбитый ракеткой мячик, и, описав трехметровую дугу, грохнулся на землю. Это спасло ему жизнь: ящик упал ближе, от удара треснув, но не разбившись.
Следом посыпалось все остальное.
Станислав тут же забыл про шахматный мат, зато вспомнил много языкового и наперегонки с Вениамином бросился парням на помощь.
Когда капитан с доктором сбежали по трапу, все уже закончилось.
Гравиплатформа лежала возле шлюза брюхом кверху, печально гудя, как перевернутый и обессилевший жук. Рядом валялся на боку Теодор со сплошь залитым кровью лицом.
Вениамин кинулся к нему, схватил за плечо и с неимоверным облегчением почувствовал, что потревоженный «труп» зашевелился.
— Тед! Ты как, живой?!
— Мм?.. — вяло отозвался пилот и попытался потрогать рассеченную голову, но доктор хлопнул его по руке и осмотрел рану сам. К его огромному облегчению, мозги оттуда не текли, только зловеще розовела кость.
— Дэн!!! — рявкнул капитан с порожденной испугом злостью.
Один из ящиков — прижатый к боку корабля, казалось, вплотную, — зашевелился, медленно отодвинулся, и из-за него выбрался киборг, задумчиво потирая правой рукой левую, от запястья до локтя, как будто пытался ее выпрямить. По рукаву рабочего комбеза тянулась ржавая полоса с дыркой по центру, но других дыр в киборге вроде не было.
— Ты-то хоть в порядке?!
— Да, — с небольшой задержкой ответил Дэн, опуская руку. — Уже да.
— Так не стой столбом, иди сюда! — Вениамин тоже был встревожен и раздражен. — Надо срочно отнести Теда в медотсек!

* * *

Пилот быстро оклемался, башка у него была крепкая. Доктор при помощи ойкающей вместо пациента Полины промыл рану на лбу, обработал антисептиком-регенерантом и, как можно точнее совместив края, залил шовным клеем.
— Скорее всего, останется шрам, — огорченно предупредил Вениамин.
— Черт с ним! — Теодора это даже обрадовало, девушкам такие штуки нравятся. — Ну все, я пошел?
— Куда?! — возмутился Вениамин, грозно направляя на привставшего пилота шприц. — А ну живо в постель и чтоб до вечера я тебя на ногах не видел!
— А погрузка?!
— Мы сами закончим.
— А перевозка?!
— Попросим отсрочку до завтра, а там посмотрим.
— Да я в порядке, честное слово!
— Со здоровьем не шутят! — отрезал доктор, в очередной раз проверив парню зрачки. Ничего крамольного он там не обнаружил, но сотрясение мозга могло проявиться не сразу. — Раздевайся и ложись, а если что-нибудь понадобится — зови меня или Полину.
— Зачем?! Это простая царапина!
Конец спору положил капитан, в приказном порядке отправив пилота на больничный.
— Ну можно я хоть в каюте лягу?! — еще попытался торговаться парень. — Если мне поплохеет, я сразу вас позову!
— Еще чего! — Доктор был непреклонен. — Вдруг твое состояние резко ухудшится? Начнется тошнота, судороги, потеряешь сознание… А тут мы тебя к мониторчику подключим, дежурство организуем!
— Я тебе буду вкусняшки носить, судно подавать, — участливо пообещала Полина.
Теодор застонал, чувствуя, что его состояние УЖЕ ухудшилось.

Заканчивать погрузку пришлось Станиславу с Михалычем. Лишившийся напарника Дэн тоже что-то халтурил, капитану даже пришлось пару раз на него прикрикнуть, чтобы быстрее и результативнее шевелился. Вот бессовестный, раненому другу завидует! Все, никакой премии!
Доктор по большей части перестраховывался, но через час пилот как-то притих, побледнел, пожаловался на головную боль и, совсем скиснув, затих под натянутым до подбородка одеялом.
Встревоженная Полина суетилась возле него, как наседка. До судна, правда, дело не дошло, тут пилот был категоричен и при поддержке подруги кое-как доковылял до санузла. Но насчет взбить подушку, поправить простыню и покормить себя с ложечки йогуртом Тед не возражал.
— Как там погода? — слабым голосом интересовался он, с трудом облизывая губы.
Полина послушно бегала на трап и обратно и докладывала, что все прекрасно, небо нежно-лилового цвета с мелкими облачками, дует легкий ветерок и светит солнышко (или даже оба). Тед тяжело вздыхал, и подруга поспешно добавляла, что там жара, духота, слепит глаза и в корабле намного лучше.
Потом в медотсек залетела жирная муха, не представлявшая для Полины интереса: она прибилась к команде еще на прошлой станции, пренебрегавшей санитарией. Внимание на нее обращала только Котька, в погоне за добычей свернувшая уже немало чашек: муха любила виться над обеденным столом, требуя, чтоб ее тоже поставили на довольствие.
Пару минут Теодор завистливо наблюдал за мушиными виражами под потолком, после чего заявил, что из-за нее у него кружится голова, а от жужжания звенит в ушах.
Дальше Полина с Котькой ловили муху вместе. Ошалевшее от такого внимания насекомое пулей металось по медотсеку и билось обо все подряд, пока не упало замертво само по себе. Девушка брезгливо подняла ее за крылышко, предъявила Теду и вынесла из медотсека, но дойти до утилизатора не успела: пилот по комму потребовал водички. Такой, чтоб и не теплой, и не из холодильника. А лучше компотика. Хотя нет, морсика!
Дэн тоже пару раз проведал напарника и пришел к выводу, что его состояние не вызывает опасений. По крайней мере, если бы на киборга напал враг с такой травмой, то скидок на ущербность не получил бы. Но коль доктор беспокоится, возможно, и правда стоит денек отлежаться.
Полину подобная черствость расстраивала и возмущала. Тед практически помирает, а его лучший друг преспокойно занимается своими делами, вместо того чтобы держать пилота за руку в страшный смертный час! Она даже саркастически намекнула об этом Дэну, но тот ничего не ответил, смирившись, что сегодня все какие-то злые и постоянно на него рычат, хотя киборг, с учетом ситуации, выкладывался даже не на сто, а на сто тринадцать процентов. В довершение его проблем оказалось, что один из складских сторожей некогда водил военные транспортники и за небольшую сумму, она же несостоявшаяся Тедова премия, согласился тряхнуть стариной. К киборгам старик относился нормально, то есть как к оборудованию вроде той же платформы, и от него Дэн тоже наслушался матерных упреков и в тупости, и в неповоротливости.
Так что когда этот длинный паскудный день наконец закончился, киборг вздохнул с облегчением. Терпеливо дождавшись своей очереди, он сходил в душ, кое-как вымылся, сделал себе чаю, устроился в навигаторском кресле, развернул вирт-окно с трассой и приготовился неспешно, со вкусом восстанавливать силы и здоровье, как вдруг обнаружил, что стул, на который он поставил тяжелую жестяную коробку с печеньем, кто-то случайно отодвинул на полметра в сторону.
Правая рука киборга была уже занята кружкой с чаем, и Дэн вежливо попросил проходящую мимо подругу:
— Полли, подай мне печенье, пожалуйста.
— А сам разве не дотянешься? — пристыдила его Полина, уже подняв коробку.
— Дотянусь, просто не хочу руку нагружать, — рассеянно ответил Дэн, не отрывая взгляда от вирт-окна.
— Ударил? — смягчилась девушка.
— Нет, сломал.
Коробка брякнулась об пол. Навигатор печально уставился на рассыпавшееся по полу печенье, а когда поднял глаза, то с изумлением обнаружил, что на него таращится вся команда.
— Что?!!
— Шутишь?! — глупо уточнила Полина.
Дэн преспокойно закатал левый рукав и продемонстрировал ей покрасневшее предплечье с синеватой припухлостью посредине.
Команду чуть не хватил коллективный удар.
— Когда это ты умудрился?!
— Утром, когда ящик остановить пытался.
— И что, весь день проходил со сломанной рукой?! — Космолетчики в ужасе переглянулись, не зная, то ли добить паршивца, то ли повалиться перед ним на колени и начать наперебой извиняться уже за свою черствость и невнимательность.
— Ну да, — пожал плечами Дэн. — А что?
— Почему ты нам сразу ничего не сказал?!
— Зачем? Перелом же закрытый, инфекции нет, — удивленно возразил киборг. — Я совместил края костей, слепил имплантами и частично заблокировал воспалительную реакцию, главное, не перенапрягать руку хотя бы неделю…
Вениамин застонал, не в силах больше слушать эти вопиющие речи.
— В медотсек, живо!!!
Дэн тоскливо посмотрел на чай, на печенье и обреченно встал из-за пульта.

* * *

Кости слиплись правильно и не «ходили» под пальцами, но доктор все равно наложил на руку жесткую фиксирующую повязку и сделал Дэну несколько уколов: обезболивающий, противоотечный и усиливающий регенерацию.
— А теперь ложись, отдохни, бедненький! — ласково проворковал Вениамин, приглашающе приподнимая край одеяла на свободной койке.
— Но я еще не настолько устал, — запротестовал озадаченный такой заботой Дэн. — И у меня там трасса недоделана.
— Ничего страшного, завтра доделаешь! — Вениамин так свирепо тряхнул одеялом, что киборгу пришлось подчиниться.
Стоило доктору выйти из медотсека, как Теду резко полегчало.
— Ну ты даешь! — Пилот сел в кровати и уставился на напарника со смесью ужаса и восхищения. — Сильно болит?
Дэн вздохнул и тоже сел. Уж лучше бы на него ругались, как днем, чем принялись так энергично лечить и опекать!
— Терпимо. А ты как себя чувствуешь?
— Да я же сразу сказал, что все пучком, но раз меня тут все равно заперли, то надо ж было как-то развлекаться! Попробуй-ка проваляться целый день в койке, когда планшет и читалку отобрали — типа при травме головы нельзя глаза напрягать!

— А мне даже чаю попить не дали, — удрученно сказал Дэн, разглядывая обездвиженную конечность. Теперь ни разогнуть ее, ни положить поудобнее, а исколотая ягодица ныла едва ли не сильнее перелома.
— Ну это ерунда, просто попроси Полли принести его тебе сюда!
— Он все равно уже остыл.
— Балда, — снисходительно вздохнул Тед. — Всему-то тебя учить надо! Ладно, смотри и запоминай: ляг, вытяни руки вдоль одеяла, полуприкрой глаза и, когда Полина сюда зайдет и спросит, не надо ли тебе чего, умирающим голосом скажи, что, возможно, сумел бы проглотить глоток чая, а если она очень, попросит, то и конфетку.
— Умирающим? — растерянно переспросил Дэн.
Можно просто тихим, — разрешил Тед, представив, как киборг выполнит его приказ буквально, с надсадными хрипами, бульканьем в груди и выступившей на губах пеной, и подруга умчится не за чаем, а за Вениамином. — Как будто тебе очень плохо.
— Она не поверит, — усомнился Дэн. — Я же полчаса назад с ней говорил, и она видела, что я не умираю.
— Поверит, — убежденно возразил Тед. — Просто у тебя был болевой шок и ты не понимал, насколько тебе худо, а когда он прошел, тебе резко сплохело.
— У киборгов не бывает болевого шока.
— А Полина это знает?
Дэн пожал плечами.
— Вот заодно и проверим, — ухмыльнулся Теодор и подал напарнику пример.

* * *

— Кажется, я никогда не пойму людей, — удрученно сказал киборг, когда на столике между койками стояли две кружки чая, вазочка с пятью сортами конфет, коробка с печеньем, заботливо открытая банка сгущенки с воткнутой ложкой, нарезанное ломтиками яблоко и даже маленький тортик с тремя кремовыми розочками (две розовые, одна желтая), а Полина умчалась за «более удобной» подушкой из своей каюты.
— А и не надо ничего понимать! — Тед сковырнул пальцем одну из розочек и сунул в рот. — Просто пользуйся!

ПИУ-ПИУ

Станислав отложил планшет, выключил свет и несколько минут полежал в блаженной тишине, которую разбавляло только едва слышное гудение вентиляции, убаюкивающее, как шелест волн о борт парусника.
Потом в эту идиллию безжалостно вклинились чпоканье шлюза, девичий смех и сдавленное: «Тихо, капитан услышит!»
Капитан услышал, но вставать и шугать парочку не стал. Обычно Тед проворачивал свои делишки быстро, скрытно и без лишнего шума, так что утром о ночной гостье напоминал только самодовольный вид пилота.
Дверь Тедовой каюты закрылась, и парочка тут же перешла к делу: голоса сменились вполне терпимым шуршанием, поскрипыванием и постанываниями.
Котька, весь вечер спавшая у капитана в ногах, потянулась, громко зевнула и с громким мурчанием прошлась по Станиславу. Постояла у него на груди, вглядываясь капитану в лицо, и, убедившись, что он возмутительно непрошибаем и не понимает намеков, громко, выразительно мяукнула.
— Брысь! — сонно пробормотал Станислав.
«Ага, не спит!» — обрадовалась Котька и уже уверенно повторила:
— Мр-р-мяу! А-а-у-у! Еда-у-у!
— Пять человек экипажа, а покормить эту тварь некому! — обреченно проворчал капитан, снова включая свет и спуская ноги с койки.
В углу каюты стоял новый, только вчера купленный пакет корма — Станислав прихватил его в станционном магазине вместе с еще кой-какими нужными в хозяйстве мелочами и забыл отнести в кладовку. Котька с радостным урчанием подбежала к миске, но первым туда упало нечто странное, довольно крупное и мохнатое.
Кошка шарахнулась в сторону, а капитан удивленно подобрал сюрприз и обнаружил на нем этикетку: «В каждый вместилищ акция даром — пиу-пиу мышь! Натуральный имитаций! Естество повадка! Вкусна щекотка горла мех! Вечный батарейк! Порадуй своя скотина!»
Капитан покрутил игрушку в руках (на сей раз шоаррцы нашли более-менее адекватного конструктора, и от земной мышь отличалась только шестью лапками), пожал плечами, оторвал этикетку вместе с заглушкой батарейки и бросил мышь Котьке.
— На, радуйся, скотина!
Мышь вверх лапками упала на пол, но едва кошка сунулась ее обнюхать, как игрушка перевернулась, задрала хвост торчком и издала такое громкое и воинственное «пиу-пиу!», что Котька в ужасе взлетела к Станиславу на голову и обвила ее всеми лапами и хвостом. Мышь сиганула в другую сторону и невозбранно шмыгнула в щель под шкафчиком.
— Вот дура! — проворчал капитан, кое-как отодрал распушившуюся кошку от головы и шмякнул на стул. — Ну и сиди теперь без игрушки, раз прошляпила!
Насыпав в миску корма (второй мыши внутри, к счастью, не оказалось), Станислав снова улегся в койку и демонстративно натянул одеяло выше ушей.
Но взбудораженная кошка не желала ни есть, ни спать, а сидела на подушке и рычала на каждый доносящий из-под шкафчика звук. Пиу-пиу мышь очень натурально скреблась и столь же ненатурально пиу-пикала, причем не ритмично, а с «естество повадки», то бишь с разными промежутками, громкостью и тональностью, что раздражало еще больше. Спать под это было решительно невозможно.
Станислав вспомнил про «вечный батарейк», выругался, опять отбросил одеяло и сел.
Под шкафом оказалось целых две мыши: одна пылевая и одна шоаррская, быстро себя выдавшая. Видя, что растянувшийся на полу капитан отважно атакует пиущащего монстра, Котька осмелела и присоединилась к охоте с другой стороны шкафчика.
Вот только лапа у кошки была тонкая и гибкая, а капитан в первую же секунду так неудачно вывернул кисть, что она намертво застряла.
— Пиу-пиу! — ехидно прокомментировала мышь его отчаянные попытки освободиться.

* * *

Девица застонала, и воодушевленный Тед набросился на нее со всей страстью половозрелого мужчины, две недели копившейся в неэротичном окружении кошек, киборгов, шоаррских лис и суровых капитанов.
— Пиу-пиу! — раздалось в ночи.
Озадаченный пилот приостановился, пытаясь сообразить, не померещилось ли это ему. Девица недовольно засопела, но едва парень вернулся к прерванному занятию, как снова услышал возмущенное:
— Пиу-пиу!
— Что там у тебя?! — Тед отстранился от партнерши и с детской непосредственностью попытался заглянуть в предполагаемый источник звука.
— У меня?! — оскорбилась девица, тоже отодвигаясь и закрываясь одеялом.
— Ну а чего, мало ли сейчас всяких прикольных девайсов выпускают, для оживления процесса! — попытался смущенно оправдаться Тед.
— Пиу-пиу! — снова раздалось в ночи, теперь уже явно не из недр партнерши.
— Погоди, я щас! — Тед вскочил с постели и подобрал с пола свои трусы. — Пойду погляжу, что там пищит, — может, на каком-то приборе аварийная сигнализация сработала?!
Девица поджала губки и натянула одеяло еще выше.

* * *

По пути Тед попытался надеть трусы, но оказалось, что это бандана. Пришлось кокетливо повязать ее вокруг бедер, не столько скрыв, сколько подчеркнув скрываемое.
Найти источник писка оказалось несложно: очень скоро он стал перемежаться сдавленной, все более ядреной руганью.
Тед деликатно постучался в дверь капитанской каюты. Ругань стихла, но предложения зайти не последовало. Зато Котька заорала так трагично, что пилот не задумываясь ворвался внутрь.
— А… Э… А чего это вы делаете?! — с трудом выдавил Тед, таращась на разложенного по полу капитана.
— Не видишь, что ли?! Развлекаюсь тут с этой проклятой мышью! — свирепо рыкнул Станислав, из чего Тед заключил, что капитанские дела действительно плохи.
— А я там вообще-то с девушкой! — укоризненно проворчал он, но поспешил на помощь.
В ходе беглого осмотра выяснилось, что шкафчик приварен к стене и сдвинуть его с места нереально. Станислав страдальчески морщился: и от ситуации, и от мыши, которая нагло бегала туда-сюда по застрявшей руке, но из-под шкафа так и не показывалась, доводя Котьку до исступления.
— Может, попробуете покрутить запястьем? — предложил Тед.
— А что я, по-твоему, уже пять минут делаю?! — огрызнулся капитан, мрачно косясь на мельтешащую перед носом бандану, но для дисциплинарной лекции момент был определенно неподходящий. Тем более что на Станиславе из одежды тоже были только трусы, и единственное, чем он смог улучшить ситуацию, — дотянуться до лежащей на стуле фуражки и набекрень ее надеть.
— Надо Михалыча звать, — пришел к неутешительному выводу пилот.
Привлекать к решению этой пикантной проблемы кого-либо еще Станиславу категорически не хотелось.
— А может, попытаешься чуть-чуть отжать его кверху? Мне буквально пары миллиметров не хватает!
Пилот честно попробовал.
— Не-а, не выходит…
— Помочь?
Тед со Станиславом резко обернулись и обнаружили, что Дэн уже давно стоит в дверях, анализируя ситуацию, но деликатно не отвлекая людей от их загадочных ночных ритуалов.
— А ты как думаешь?! — рявкнул на него капитан, решив, что хуже уже не будет.
Киборг послушно протиснулся в каюту, в которой и до Теда места было маловато, и освободившийся проем заняла Полина. Ночное пиу-пиу оказалось исключительно интригующим.
Станислав обреченно надвинул фуражку на глаза. На девушке, по крайней мере, был халат, а вот Дэна странная возня выдернула из душа, и полотенце с навигатора упало при первом же рывке, аккурат капитану на голову.

Давление на руку слегка ослабло, но тут же снова усилилось.
Дэн повернулся к Теду:
— Давай лучше я один попробую его приподнять, а ты в этот момент вытащишь капитана.
— О’кей! — Пилот сменил позицию, вцепился Станиславу в щиколотки и пошире расставил ноги. — Готовность номер один! Наста-а-арт! Внимание! Марш!!
Киборг посмотрел на шкафчик, что-то оценивая и подсчитывая, потом передернул плечами и перешел в боевой режим.
Полина потрясенно присвистнула. Станислав даже не пытался стряхнуть полотенце, предчувствуя, что увиденное ему совсем не понравится.
— Что здесь происходит?! — взвизгнула девица, не дождавшаяся кавалера и решившая проверить, какой такой прибор он так долго и шумно чинит.
— А, ничего особенного, мы постоянно так развлекаемся! — отмахнулась Полина, продолжая увлеченно глазеть на спасательную операцию. — А вы новая подруга Теда, да? Подождите пару минут, сейчас он закончит с капитаном и займется вами!
За шкафчиком заскрипело так, словно он отдирался от стены вместе с куском обшивки (что соответствовало истине). Пилот тоже не пожалел сил ради любимого капитана, и в следующий момент на полу образовалась колоритная куча из Станислава, Теда и не успевшей вовремя отскочить Полины.
— Хм, — задумчиво сказал Дэн, осторожно поставил слегка покореженный шкафчик на пол, подобрал полотенце и исчез прежде, чем капитан успел «поблагодарить» его за спасение и развороченную стену.
Девица смылась еще раньше, пополнив коллекцию Теда очередным забытым в суматохе трофеем, на сей раз розовым атласным.
Станислав честно попытался быть оптимистом и одно светлое пятно в этой истории все-таки углядел: он оказался сверху. Капитан, кряхтя, поднялся, осмотрелся и удрученно почесал затылок. Без Михалыча теперь точно не обойтись, и Станислав уже предвкушал, как будет объяснять ему причину столь странной поломки.
— Теперь, капитан, вы с вашей мышью должны мне ночь любви! — хохотнул неунывающий пилот, поправляя перекрутившуюся узелком вперед бандану.
— Могу организовать, — с такой зловещей интонацией пообещал Станислав, что «кредитора» из каюты как вакуумом высосало. — Кстати, где эта чертова мышь?!
Котька устремила на капитана преданный взгляд, раззявила пасть и застенчиво сказала:
— Пиу-пиу!
Производители не соврали: мышь действительно оказалась вкусна для горла и прочей пищеварительной системы скотины.
Станислав сцапал Котьку за шкирку, сунул похрюкивающей от смеха Полине и сурово распорядился:
— Пока у нас не будет пиу-пиу лоток, пиу-пиу кошка будет ночевать у тебя! И если она куда-нибудь залезет, доставать ее ты будешь сама!
— Так нечестно! — растерянно возопила девушка. — Я же только смотрела!
— Вот-вот, за удовольствие надо платить! — парировал капитан и закрыл дверь.

СТАРЫЕ ДОЛГИ

Станислав замедлил шаг, присмотрелся и понял, что ему не померещилось: у трапа «Космического мозгоеда», теряясь в отбрасываемой им тени, лежала огромная черная собака.
Зверь тоже заметил капитана, втянул вываленный по случаю жары язык и насторожил уши, а стоило Станиславу сделать еще несколько шагов, как на фоне черного лохматого силуэта ослепительно заблестели зубы и вскочившая собака издала низкий предупредительный рык.
— Это еще что за ерунда? — скорее озадачился, чем испугался Станислав, успевший разглядеть, что собака, во-первых, не полудикая космодромная дворняга, а породистая овчарка с характерной остроухой и широколобой харей, и, во-вторых, привязана к поручню плетеным синтетическим поводком, который даже коня удержит. — Полина!
Капитанская дедукция дала сбой: к особачиванию трапа зоолог не имела никакого отношения.
— Агат, сидеть! Свои! — К кораблю уже спешил мужчина с бутылкой минералки. — Извините, я думал, успею к автомату отскочить, а то сегодня жарища такая…
Собака спрятала зубы и села, продолжая глядеть на Станислава с недоверием.
Капитан снисходительно кивнул, решив, что пес с хозяином претендовали только на тень, но не тут-то было.
— Олег Васильев.
Мужчина переложил минералку в левую руку и протянул Станиславу освободившуюся, холодную и влажную от запотевшей бутылки.
— Станислав Петухов, — несколько удивленно отозвался капитан. Фамилия была знакомая, человек — нет. Лет двадцати пяти, крепкий, высокий, сероглазый и русоволосый, с открытым и располагающим лицом… пожалуй, Станислав бы его запомнил, если бы когда-то видел. — Чем могу…
К трапу неторопливо — парадный мундир не располагает к суетливости, народ испугается, если увидит, как по космодрому невесть от кого целый генерал драпает, — подошел еще один человек. С такой же бутылкой минералки, но, к счастью, без второй собаки.
— Стас!
— Валерий Аркадьевич!
Тут уж капитан без колебаний шагнул навстречу, и старые знакомые, не ограничившись формальным рукопожатием, крепко обнялись — хотя в первый миг Станислава дернуло вытянуться по струнке и отдать честь. Еле сдержался.
— Вы откуда?
— С площади, откуда ж еще! — Генерал поправил и без того идеально сидящий китель в бренчащей чешуе наград. Теперь, когда оба Васильева стояли рядом, фамильное сходство было налицо: одинаковые носы, телосложение, цвет волос — только Олег еще не успел поседеть и заматереть, да и вообще, похоже, отличался более живым характером. — Принимал парад наших доблестных войск.
— Точно, сегодня же День военно-космического флота! — спохватился Станислав. — Черт, я о нем совсем забыл…
— Ну да, у тебя сейчас совсем другие хлопоты. Наслышан-наслышан… — Валерий Аркадьевич отступил на шаг и окинул транспортник критическим взором. Станислав внутренне сжался, разом, будто фильтры с глаз сдернули, заметив все вмятины и пятна на обшивке, а особенно — кривую зеленую надпись, бросающую уставу в лицо не то что перчатку вызова, а целый сапог. Но генерал, разумеется, ничего не сказал и вообще сделал вид, что не замечает, до какого возмутительного состояния эти неряхи-штатские довели бывшую красу и гордость флота. — В гости пригласишь?
— Да, конечно! — спохватился капитан. — Маша, дверь!
— Где? — заинтригованно спросил нежный голосок из комма.
Олег, не сдержавшись, фыркнул. Генерал и бровью не повел, но у Станислава предательски, как у новобранца, побагровели уши.
— Я сказал, живо открой центральный шлюз!
— Ой-ой-ой, какие мы сегодня грозные… — прожурчал искин, одновременно раздвигая створки и, несмотря на режущее глаза солнце, на полную мощность включая подсветку контура, чтоб любимый кэп уж точно не промахнулся мимо проема.
Станислав указал гостям на трап (хотя с таким свирепым выражением лица обычно посылают гораздо дальше), но тут пес вскочил и глухо, предупреждающе брехнул, глядя хозяину за спину. Все трое оглянулись, и если генерал увидел лишь рыжего парня, зачем-то поспешно стягивающего на ходу рубашку, а капитан и вовсе своего навигатора (к счастью, под рубашкой оказалась черная борцовка), то Олег внезапно побледнел, подался вперед и хрипло выдохнул:
— Рыжик?!
— Чего? — Дэн набычился и попятился от него, как от сумасшедшего, боязливо косясь на собаку (которую вообще-то мог запросто разорвать пополам за челюсти или за лапы, что первым подвернется). — Здрасте, Станислав Федотыч! Я не опоздал?
Растерянность на лице Олега плавно сменилась разочарованием пополам с облегчением. Станислав, напротив, таращился на Дэна с растущим изумлением: при чужаках тот всегда изображал образцового киборга, каковым числился в списке корабельного имущества. Более того, даже на прогулках друзья вечно его тормошили, чтобы прекратил строить из себя телохранителя и просто получал удовольствие. А тут вдруг такое шоу со стриптизом, еще и голос изменил, на резкий и грубый!
«Какого черта?!» — просемафорил капитан бровями, но дело, видимо, было настолько серьезным, что Дэн не рискнул даже ресницей в ответ трепыхнуть.
— Это Денис, наш навигатор, — смирившись (пока они с рыжим паршивцем не останутся наедине!) пояснил капитан гостям. — А где остальные?
— В пивну… то есть в кафешке зависли, скоро подойдут.
«Денис» глянул на стоящее почти в зените солнце, сморщил нос и энергично его потер, сдерживая чих.
— Простите, я обознался, — с кривой усмешкой выдавил Олег.
— Угу, бывает. — Навигатор сунул скомканную рубашку под мышку, коротко пожал гостю руку и поспешил отстраниться — овчарка продолжала клокотать горлом, как мотор на холостом ходу. Киборг пах и вел себя как человек, но пес инстинктивно чуял исходящую от него угрозу — несмотря на старательно изображаемый рыжим страх.
— Агат! Фу! Да что с тобой такое?! — Олегу пришлось чувствительно дернуть пса за строгач. Тот кашлянул, обиженно уставился на хозяина и тонко, как щенок, заскулил. — К ноге!
Гости наконец поднялись на борт. Корабль встретил их блаженной кондиционированной прохладой и румяной чернокосой девицей в лохматом венке из трав, цветов и лент. В руках прекрасная пейзанка держала хлеб-соль на расшитом красными петухами полотенце, каковым, собственно, национальный костюм и ограничивался.
— Это Машка, наш искин, — все тем же чужим развязным голосом сообщил Дэн. — Привет, киска!
— Привет, бельчонок! — хихикнула девица в ответ. — Наскакался?
— А то! — Навигатор дружески «дал пять» голографической ладони, и, хотя рука прошла насквозь, в динамиках раздался громкий хлопок. Уж с Машей-то киборг наверняка связался еще на подходе, с досадой подумал капитан, вон как подыгрывает.

— Нельзя! — на всякий случай негромко приказал Олег, но, как оказалось, не тому.
Вышколенный пес едва покосился на спрыгнувшую с дивана кошку, зато Котька, узрев на своей территории такое непотребство, преисполнилась праведной ярости.
Выгнув спину, распушив хвост и издавая странные рявкающие звуки, ассоциирующиеся скорей с пумой, нежели с хрупкой белой кошечкой, она подошла к псу и отвесила ему оплеуху — по плечу, куда дотянулась.
Агат нервно переступил лапами и задрал морду. Шерсть у него была густая, жесткая, в палец длиной, и беспокоиться стоило только о глазах и носе.
Не удовлетворившись результатом, кошка зашла с другой стороны, и пес торопливо поджал хвост, пряча еще более нежные органы.
Станислав, спохватившись, подхватил Котьку на руки и огреб свою порцию возмущения.
— Вот, лучше б ты тоже кошку завел! — с непонятным упреком бросил генерал сыну, подходя к столу, выставляя на него бутылку дорогого бренди и безошибочно выдвигая для себя капитанский стул. — Или вообще крысу какую-нибудь, чтоб сунул в карман и полетел!
Олег не стал спорить, но и соглашаться — тоже. Просто сел напротив и жестом велел псу лечь рядом.
Станислав, продолжая прижимать к себе рычащую Котьку, открыл холодильник и поскорее закрыл. Из еды там стояла только кастрюля с предположительно борщом, выглядящая так, словно тот ожил и попытался сбежать, но был вовремя зажарен из огнемета.
— Перебои со снабжением? — пошутил генерал.
— Просто мы не ждали гостей, — смущенно признался Станислав. Хорошо хоть в шкафчике нашлась банка оливок и пачка крекеров, а то совсем позор. — Могу пайки разогреть или в службу быстрой доставки звякнуть, через пятнадцать минут все будет.
— Не беспокойся, мы не голодные, — отмахнулся генерал. И, заметив, что навигатор так и стоит посреди пультогостиной, определенно напрашиваясь на дармовую выпивку, благодушно пригласил: — Давай, парень, присоединяйся!
Дэн отмер и снова вошел в свой непонятный образ.
— Щас, только в душ сгоняю, а то мокрый весь!
Рыжий небрежно закинул рубашку на плечо (мелькнул краешек голографической печати, однако что на ней, было не разобрать, да гости и не пытались) и утопал по коридору непривычно шумной и расхлябанной походкой. Станислав чуть не бросился за ним, но вовремя спохватился: что подумают гости, если капитан с навигатором уединятся в санузле под маскировочный шум воды?!
Генерал сам разлил бренди по бокалам — ровно на палец. Днем, да еще по жаре, больше и не стоит, если не планируешь напиться в хлам. К тому же напиток оказался таким ароматным, что достаточно просто нюхать его под разговор. Валерий Аркадьевич активно интересовался транспортным бизнесом, хотя было видно, что для него это что-то экзотическое, забавное и несерьезное. Сын больше помалкивал, крутя в пальцах крекер и витая мыслями гораздо дальше него. Оживился он, только когда речь зашла о недавних учениях в секторе двадцать три — пять: оказалось, Олег тоже боевой офицер, но, как в шутку сетовал отец, из конкурирующего, а не подведомственного отдела.
— Второй генерал Васильев? — сострил Станислав.
Котька сидела у него на коленях, болезненно впившись когтями сквозь брюки, таращилась на пса и непрерывно выла — на вдохе драматичнее, на выдохе выразительнее. Капитан попробовал успокаивающе ее погладить, но кошка так вызверилась, что он поспешил отдернуть руку.
— Пока что просто капитан, — скромно поправил Олег, хотя для двадцати шести лет это и так немалое достижение — особенно если оно личное, а не отцовское.
— О, так я же могу желание загадать! — спохватился старший Васильев. — Между двумя капитанами сижу, хо-хо!
Станислав усмехнулся, прекрасно зная топорный, но добродушный генеральский юмор, а вот Олег укоризненно покосился на отца и серьезно возразил:
— Это я в своей роте капитан, а здесь просто пассажир… То есть гость. И вообще, на корабле может быть только один капитан.
Вернулся Дэн и сел напротив Станислава. Теперь на киборге была черная футболка с кислотно-зелеными разводами и крикливыми разноцветными надписями, от одного взгляда на которую начинала болеть голова и хотелось отвернуться. На это, видать, Дэн и рассчитывал, потому что при его появлении Олег снова как-то напрягся и стал украдкой на него коситься.
— А куда вы сейчас направляетесь? — вроде бы небрежно спросил генерал, прицеливаясь и метко всаживая вилку в самую крупную оливку.
— К Альтаиру, на Манускрипт. — У Станислава возникло подозрение, что Валерий Аркадьевич ждет не ответа, а подтверждения разведданных.
Судя по удовлетворенному кивку, так оно и было.
— Два посадочных места найдется?
Станислав замялся, но лишь на миг. Отказать генералу Васильеву он не мог, это даже не обсуждалось. Оставалось только надеяться, что гости повнимательнее присмотрятся к здешней обстановке и сами передумают.
— А куда вам надо?
— Мне — назад в штаб, — усмехнулся тот. — А вот моего обалдуя, — генерал добродушно кивнул на мученически стиснувшего зубы Олега, — как раз в сектор Альтаира переводят, надо как-то его туда закинуть.
— Разве вам не положен официальный транспорт? — удивился капитан.
— Нам — да, — подтвердил генерал. — А этому кобеляке, чтоб ему провалиться, — нет!
— Хотя медалей у него больше, чем у меня, — с улыбкой добавил Олег.
Агат, словно поняв, о ком идет речь, поднял морду, внимательно посмотрел на Станислава и, не обнаружив на его лице восторга, по-совиному повернул голову набок, превратившись из грозного зверя в уморительно смешную псину: «Может, так я понравлюсь тебе больше?!»
— Что, даже в грузовой отсек не берут? — не поверил капитан.
Олег опустил руку на собачий затылок и коротко пояснил:
— Берут, в стационарной клетке на полтора кубических метра. А нам одиннадцать дней лететь, кружным путем с заходом на Аптерикс и Феникс.
— Господи, Олег, это же всего лишь пес! — раздраженно повысил голос отец. — Ничего с ним не сделается, потерпит. А по-хорошему надо было вообще оставить его Игорю, он же предлагал!
— Простите, генерал, но это мой друг, — официально отчеканил Олег, хотя глаза у него смеялись: этот спор повторялся уже в сотый раз и неизменно оканчивался его победой. — А космодесантники друзей не бросают.
Валерий Аркадьевич безнадежно и одновременно с гордостью махнул на сына вилкой:
— Видал?! Какого-то пса выше карьеры ставит!
— Ничего, они с карьерой прекрасно уживаются. — Олег шутливо потеребил пса за уши, и тот блаженно вывалил язык, словно улыбаясь.
Станислав понимающе кивнул обоим гостям, хотя смотрел в это время на Дэна: лицо киборга неуловимо изменилось, в глазах мелькнуло что-то странное, но в следующий момент навигатор засек капитанский взгляд и потупился.
— Так выручишь нас, Стас? — вернулся к основной теме генерал.
— Разумеется, я оплачу дорогу, — добавил Олег, вовсе не подозревая капитана «Мозгоеда» в жадности. Скорее это было «я благодарен отцу за посредничество, но не хочу, чтобы оно становилось протекцией, и не буду вам обузой».
Станислав словно наяву увидел разыгравшуюся между Васильевыми сцену:
«Ну, ты уже нашел попутку?»
«Найду, времени еще полно».
«Так я и знал! Вечно с твоей собакой…»
«Папа, это все, что ты хотел мне сказать?»
«Нет! После парада зайдешь ко мне и подскочим на космодром, поговорим с капитаном Петуховым — за ним старый должок».
«Да брось, пап, я сам все организую! Ерунда же!»
«А раз ерунда, то пошли, познакомишься с достойным человеком (ну, по крайней мере, Станиславу хотелось думать, что „достойным“, а не „чокнутым“), космодесантником старой закалки, не то что нынешняя мелюзга! Давай-давай, не сопи, будет хоть повод свидеться с вами обоими, а то все служба, служба…»
И Олег, вздохнув, решил: пожалуй, и впрямь стоит уступить отцу в такой мелочи, пусть старик порадуется.
— Конечно, мы с удовольствием вас подбросим, — из тех же соображений ответил Станислав. — По нашему маршруту до Альтаира всего пять дней лету.
— Пять? — изумился Олег. — Я наводил справки, меньше чем за семь никто не берется. Говорят, подлет к гасилке на Маркусе перекрыт метеорным роем, туда сейчас лучше не соваться.
Капитана это тоже смущало, но он привык доверять своему навигатору.
— Денис сказал, что пройдем, — значит, пройдем.
— Интуиция? — Олег воспользовался возможностью в упор уставиться на Дэна, не нарушая правил приличия.
Киборг сделал вид, что увлеченно смакует бренди, задрав голову и почти пустой бокал.
— Не-а, просто у нас крутой пилот. Проведет кораблик по рою, как телочку между быками!
Фраза была Тедова и в исполнении Дэна неприятно резанула Станиславу уши. Киборг выцедил из бокала последние капли, отставил его и вскочил:
— О, а вот и он, пойду перекинусь словечком!
Васильевы ничего странного не заметили и принялись расспрашивать про время отлета и багаж. У Олега его было немного, чемодан и два ящика, но, может, что-нибудь докупить для экипажа или организовать?  Станислав рассеянно отмахнулся: спасибо, ничего не надо. Куда больше его интересовало, о чем сейчас говорят возле трапа, — хотя что-либо объяснить друзьям Дэн вряд ли успел, слишком быстро вернулся вместе с Полиной и Тедом. Видимо, просто попросил не выдавать его.
Через два часа генерал первым, с огромным сожалением, поднялся из-за стола.
— Извини, Стас, но мне уже пора. Спасибо за помощь и компанию, рад был свидеться!
— Да ладно, я же ваш должник, — усмехнулся капитан. Валерий Аркадьевич был старше его на пятнадцать лет и десять званий, тыкать ему Станислав не смог бы, даже если бы тот попросил. Но беседе это ничуть не мешало, капитан сам не заметил, как время пролетело.
— Во, правильный подход! — Генерал глубокомысленно поднял вверх палец. — Долги надо помнить и по возможности отдавать, а то такой процент набежит, что уже неподъемными станут. Бывай здоров, Стас! И вы, молодые люди, тоже!
Как только шлюз за Васильевыми (Олег ушел вместе с отцом, попрощаться с бывшими сослуживцами и забрать багаж) сомкнулся, атмосфера в пультогостиной моментально изменилась.
— Колись! — Тед сурово ткнул Дэна пальцем в грудь, словно требуя этого в буквальном смысле слова.
С киборга мигом слетела разбитная личина, глаза потухли, и он бесцветно доложил:
— Мы с Олегом Васильевым участвовали в одной боевой операции на Шебе. Он тогда был лейтенантом, командиром группы и моим хозяином первого уровня.
— И из-за этого весь сыр-бор?! — опешил Станислав. — Ну, узнал бы он тебя, и что? Может, я тебя на аукционе списанного армейского имущества купил, документы у нас в порядке… По крайней мере, внешне. Ты теперь от каждого знакомого лица так шарахаться будешь?!
— Не от каждого, — тихо поправил рыжий.
— И чем же тебе капитан Васильев не угодил?
— Он… — Дэн замялся, подбирая слова. — Он меня обманул.
— Тебя?! — ахнула Полина, не на шутку впечатленная таким достижением. — Серьезно?! Это вообще возможно?
Навигатор подавленно кивнул.
— Мне было три с половиной года. Я еще плохо разбирался в людях.
— А как же детектор?
— Он определяет, врет ли человек в настоящий момент. Но в критических ситуациях люди мыслят и поступают иначе, я тогда не знал, что это тоже надо учитывать.
— Выкладывай уже, не томи! — поторопил Тед.
Рассказ получился короткий и сухой, но слушатели с лихвой восполнили недостаток эмоций докладчика.
— Вот сукин сын! — вырвалось у пилота. — Понятно, почему ты на него так злишься.
— Я не злюсь, — удивленно возразил Дэн. — Он был всего лишь одним из моих хозяев. Не худшим.
— Ну здрасте! После того что он тебе наплел — и кинул?! Не гони!
— Он был уверен, что я просто машина. А из боевых киборгов действительно паршивые слуги, Казака это вечно бесило.
— Но Олег был первым человеком, которому ты доверился, а он тебя предал, — сочувственно, но безжалостно подвела итог Полина.
— Я ему не доверялся. Он так ничего и не узнал.
— Но мог бы, если бы тебя выкупил!
— Возможно, — согласился Дэн. — Но он и так много для меня сделал. Больше, чем другие.
— Что, например?!
— Не отдал приказ о ликвидации. Поделился пайком. Прикрыл в бою.
— Блин, Дэнька, что за детский сад?! — с досадой рявкнул на друга Тед. — Ты несколько раз спас ему жизнь, а он всего лишь не стал тебя добивать! Неужели не чувствуешь разницу?!
— Он нарушил устав, не включив мои «глюки» в рапорт, — задумчиво сказал Дэн. — А я… Я просто делал то, для чего меня создали.
— Тоже мне, нарушил! — не желал оправдывать Олега пилот. — Чуть-чуть смухлевал, и то от малодушия! И вообще, мог хотя бы сгущенку отдать!
— Да, сгущенки жалко, — печально подтвердил Дэн, и Полина с Тедом дружно застонали: «Это единственное, что до тебя дошло?!»
— Ну хорошо, допустим, — наконец устало сказал Станислав. — Но я по-прежнему не понимаю: если ты считаешь, что Олег поступил правильно и у тебя к нему нет никаких претензий, то зачем его обманывать?
Дэн виновато ссутулился. Он и сам этого не понимал. Просто не хотел… снова подчиняться этому человеку, пусть даже в режиме минимальных полномочий? Отвечать на вопросы «а ты помнишь?..», если Олегу припрет ностальгически повспоминать их «славное боевое прошлое»? Точнее, слушать их, потому что программа будет непреклонно твердить: «Информация отсутствует»? Память-то ему с тех пор уже много раз стирали…
— Простите, Станислав Федотович, — только и смог сказать он в свое оправдание. — Мне показалось, так будет лучше.
— Показалось ему… — проворчал капитан, видя, что пациент безнадежен. — Надеюсь, насчет нашей пятидневной трассы тебе ничего такого не кажется?!
Вопрос был риторический, но Дэн тут же вытащил из комма все свои расчеты и принялся их пояснять, окончательно убедив команду, что присутствие Олега пагубно сказывается на его интеллекте.
— Ладно, ничего не попишешь, придется ломать комедию до конца полета, — решил капитан. Собственно, ничего страшного не произошло, и сердился он только потому, что его вовремя не поставили в известность. Киборга Дэн изображал или человека, для его друзей это выглядело одинаково неестественно, а показывать Олегу настоящий вариант уж точно нельзя. Может, он и неплохой человек, но военный — это диагноз. В уставе написано, что использование бракованной боевой техники недопустимо, а значит, обнаруживший это офицер обязан написать рапорт вышестоящему отцу, тьфу, лицу. На мелочи вроде ржавчины он еще может закрыть глаза, но не на полностью сорванную башню. — Только пойди переодень эту дурацкую футболку, у меня от нее уже в глазах рябит!
Дэн догадался, что буря миновала, и рискнул в свою очередь спросить:
— Станислав Федотович, а почему вы назвали себя должником Валерия Аркадьевича?
Капитан не стал делать тайну из в общем-то банальной истории.
— Он отправил за нашей группой спасательный шаттл, хотя остальное руководство было уверено, что она погибла. В случае потери еще и шаттла он мог уронить с погон пару звездочек. — Станислав внезапно усмехнулся. — Когда я потом спросил, почему он все-таки решил рискнуть, старый лис только плечами пожал: «Рискнуть?! Я просто слишком хорошо тебя знаю!» Так что чертова собака — самое меньшее, чем я могу с ним рассчитаться!

* * *

Метеорная завеса успела сместиться относительно станции сильнее, чем предполагали астронавигационные сводки, и корабль без помех туда добрался, погасился и продолжил путь. Команда с чувством выполненного долга разошлась по каютам — кроме традиционного полуночника.
Разумеется, киборг засек пса задолго до того, как тот забрел в пультогостиную. Олег принимал душ, и Агат, убедившись, что в ближайшее время он никуда оттуда не денется, отправился изучать новое «место службы».
Дэн и сам так поступил бы. Пока хозяин фальшиво подпевает шумящей воде, можно безопасно хватануть глоток свободы, а чуть что — беззвучно шмыгнуть назад.
Цоканье когтей стало тише и реже: пес тоже его засек. Нападать он не собирался, просто решил подкрасться поближе и, на всякий случай вздыбив шерсть на загривке, проверить, не замышляет ли этот подозрительный тип какую-нибудь пакость.
Собак Дэн не любил. Точнее, не отличал от других потенциально опасных объектов. Но одна собака — это ерунда, даже самые крупные и агрессивные бойцовские породы уступали киборгам в силе и скорости реакции (если, конечно, хозяин ради потехи не прикажет отключить имплантаты перед боем). Агат же, как Олег успел похвастаться (а Дэн — найти в кинологическом справочнике), был чистокровной земной овчаркой, модификантом третьей степени, то есть радикальных изменений в его генотип не вносили — только вычистили скопившиеся в процессе инбридинга дефекты типа дисплазии.
В полиции и армии собак уже давно не использовали — современные детекторы, сканеры и анализаторы воздуха куда эффективнее их чутья. Тем не менее служебные породы оставались популярными, особенно у прыщавых юнцов, жаждущих добавить себе крутости. Однако капитан Васильев в таком «атрибуте мужественности» определенно не нуждался, вышколенная овчарка вписывалась в его образ, а не создавала оный.
— Сидеть! — голосом Олега скомандовал Дэн, когда пес «подкрался» к самому креслу.
Агат шлепнулся на задницу раньше, чем что-либо сообразил. Недоуменно закрутил головой: как?! откуда?!
— Рефлексы? — сочувственно уточнил Дэн, оборачиваясь. Примерно так же чувствует себя киборг, когда хозяйский приказ останавливает его в шаге от цели и имплантаты дергают тело обратно. Только киборгу при этом еще и больно.
Пес вскочил и зарычал, оскорбленный до глубины души.
Дэн смотрел на него без тени страха, прямо в глаза, но не провоцируя, а просто обозначая свою территорию и свои на ней права.
Агат заколебался. Нападать вроде нет повода, отступать стыдно, место действительно чужое, насквозь пропахшее Этим, наглым. Шум воды стих, и это решило дело. Пес демонстративно прислушался, развернулся и потрусил к санузлу — мол, недосуг мне с тобой связываться, долг зовет!
Через пять минут овчарка вернулась уже в компании Олега.
— Что, ты сегодня за дежурного? — бодро поинтересовался он, как при обходе постов, чтобы поднять настроение заскучавшему часовому.
— Типа того, — рассеянно отозвался рыжий, шумно отхлебывая из чашки уже остывший чай. — Трассу допиливаю.
Олег подошел ближе и сделал вид, будто что-то понимает в многослойном нагромождении вирт-окон с черновиками.
— Получается?
— Да куда она денется? — Дэн передвинул одну линию, придирчиво изучил результат и, недовольно прищелкнув языком, вернул как было. — Не дрейфь, доставим вас в лучшем виде!
— Верю, — улыбнулся Олег, не показывая, что развязность парня его коробит. Но гражданские — они почти все такие, недисциплинированные, здешний пилот еще хуже. — Капитан же сказал, что ты отличный навигатор.
Рыжий скептически, но польщенно хмыкнул и попробовал другой вариант, который вроде бы его устроил.
— Навигатор-интуит — это вообще большая ценность, — присев на подлокотник пилотского кресла, продолжал развивать идею Олег. — В армии они на вес золота, и оклад соответствующий. Хочешь, замолвлю за тебя словечко нашему кадровику?
— Да ну на фиг! — не задумываясь, как от однозначно неприличного предложения, отмахнулся рыжий.
— А ты уже служил где-нибудь?
— Не-а, и не собираюсь.
Олег едва заметно поморщился — тщательно скрываемая профдеформация, военные искренне полагали, что если человек ни разу не побегал по плацу, не надраил унитаз зубной щеткой и не пострелял в голографическое пугало, то он не может считаться настоящим мужиком.
— Почему?
— Я пацифист, — пафосно заявил навигатор, — это против моих убеждений!
Вообще-то можно было описать какую-нибудь из баз, за которой он числился, и упомянуть людей, которые там в тот момент служили, но уважение Олега не стоило проблем, которые возникнут, если он решит проверить рассказ «Дениса Воронцова».

Капитан Васильев дернул щекой, но разочарование оказалось не столь велико, чтобы, как Дэн надеялся, сухо попрощаться, встать и уйти. Вместо этого Олег пару минут рассматривал биоклавиатуру, едва заметно колышущую краями (отчего казалось, будто у наблюдателя что-то с глазами), потом решился и выпалил:
— Слушай, а ты в «DEX-компани» генетический материал не сдавал?
Дэну все-таки пришлось отвернуться от экрана, чтобы изобразить удивление столь странным и неожиданным вопросом.
— Чего-о-о?! На кой он ей?
— Ну, не знаю… — Олег и сам чувствовал себя идиотом. — Мало ли, ценные гены…
— Какие?
— Ну, ты же интуит…
Рыжий иронично изломил левую бровь, соглашаясь, что интуиция, несомненно, самое ценное качество для киборга.
— Ладно, проехали, забудь. — Смущенный Олег махнул рукой, словно стирая из памяти собеседника последнюю минуту разговора.
Дэн жутко захотелось сделать каменное лицо и брякнуть: «Приказ принят к исполнению» — эффект наверняка был бы сногсшибательный! Но киборг лишь покладисто кивнул и снова повернулся к экрану.
— Мешаю? — наконец дошло до Олега.
— Есть чуток. — Рыжий был само терпение, доброжелательное и неуловимо фальшивое. — Без обид, но я правда занят.
— Что ж, тогда спокойной ночи!
Капитан Васильев встал и машинально щелкнул пальцами — хотя пес и так уже вскочил, готовый следовать за хозяином.
— Покедова!
Когда шаги и цоканье стихли, Дэн наклонился и достал из-под пульта банку со сгущенкой, сунутую туда за миг до прихода Олега. Задумчиво заглянул внутрь и, не притронувшись к ложке, отставил подальше.

* * *

Звание и годы офицерской службы выработали у Олега безотчетно-командный тон, но он не раздражал, воспринимаясь естественно, как у Станислава Федотовича. Спокойный, улыбчивый, интересный собеседник, при других обстоятельствах капитан Васильев быстро сдружился бы с командой. Впрочем, она и сейчас с ним не ссорилась, просто не выходила за рамки делового общения. Максимум — легкая застольная беседа.
Олега это вполне устраивало — экипаж корабля и должен заниматься кораблем, а не развлекать пассажиров. К тому же у капитана Васильева всегда оставался верный друг, стоивший сотни случайных попутчиков.
Уже на второй день полета все члены команды при виде Олега начинали безотчетно искать глазами его черную четверолапую тень — и неизменно находили. Станислав забыл сразу сказать Васильеву, чтобы тот держал пса только в своей каюте, а потом стало уже стыдно разлучать эту парочку. Тем более что Агат вел себя образцово: почти не лаял, ничего не грыз, не пачкал и терпеливо сносил как Котькину ненависть, так и Полинину любовь. Собаки в хозяйских грехах не виноваты, считала девушка, особенно такие славные, лохматые, сладкие щеночки, у-тю-тю, ты мой красавчик! Пес тяжело вздыхал и словно нехотя переворачивался на спину, позволяя чесать себе брюхо. Раз хозяин сказал «свои», так тому и быть! Даже этот, рыжий, пусть живет, пока не нарывается…
Помимо дрессировочного минимума Агат знал несколько десятков команд и трюков, а человеческую речь, казалось, понимал через слово.
— Он вам еще завтрак в постель не подает? — пошутил Вениамин, глядя, как пес, сопя от усердия, через всю пультогостиную тащит в пасти сырое куриное яйцо, одновременно балансируя лежащей на носу печенькой.
— Мы над этим работаем, — серьезно заверил доктора Олег, забирая у пса целехонькое яйцо, а печенье подбрасывая в воздух. Клац! — Молодец.
Агат вильнул хвостом, больше радуясь похвале, чем лакомству.
— А сколько ему лет? — Полина тоже предложила псу вкусный кусочек, но Агат вежливо его обнюхал и уставился на хозяина, ожидая разрешения.
— Да возьми уже, возьми, попрошайка! Почти пять. У меня был вынужденный перерыв в службе, после того как… — Олег рассеянно потер ладонью правое бедро и осекся. — В общем, маялся от скуки, а тут как раз знакомый заводчик срочно щенков пристраивал, им тогда всего пять недель было. Этот последний оставался, самый мелкий.
— Теперь-то его мелким не назовешь, — уважительно заметил Станислав.
— Да, вымахал кобелина! — с заслуженной гордостью подтвердил Олег. — Намучился я с ним тогда, как с ребенком, по десять раз за ночь вставал, вся квартира в лужах была, а изгрызенной обуви на целый полк хватило бы. Зато сейчас не продам ни за какие деньги!
— Клевый пес, — согласился от своего пульта Дэн. — Послушный.
— Ага, прям как киборг! — не выдержав, съязвил Теодор, намекая, что если жизнь действительно припрет капитана Васильева к стенке, то он без зазрения совести бросит и этого «друга».
— Лучше, — с такой непоколебимой уверенностью возразил Олег, что пилоту стало стыдно — причем отнюдь не перед пассажиром. — Собака не просто слушается хозяина, а любит его, чувствует настроение, все помнит… Даже обидеться может. А киборгу без разницы, кто им командует. Передал право управления — и прощай дружба!
— Кто бы гово… — воинственно начал Тед, но под свирепыми взглядами остальной команды прикусил язык и промямлил: — Кто бы мог подумать…
Олег, к счастью, ничего не заметил и не заподозрил. Насчет навигатора он уже успокоился: во Вселенной столько похожих людей, что на планетах, где в период колонизации активно использовалось клонирование, до сих пор очень популярны татуировки на лицах — собственной уникальности катастрофически не хватает. К тому же за пять лет капитан Васильев наверняка подзабыл, как выглядел его «сослуживец», и среагировал чисто на цвет волос и примерный типаж.
Решив, что разговор заглох из-за исчерпавшей себя темы, Олег предложил новую:
— Следующая остановка у амебоидов?
— Точняк, послезавтра к вечеру доползем, — как ни в чем не бывало отозвался Дэн, — и часиков на восемь-десять залипнем.
— Вы уже высаживались на Паутине?
Станислав невольно улыбнулся: он тоже частенько ловил себя на использовании армейских терминов.
— Да, мы возили туда грузы.
— И как там?
— Пкстьрдксн! — злобно заявил Михалыч.
— Довольно приятная планетка, — смягчил приговор Вениамин. — Кислородная, почти безопасная, можно ограничиться легким скафандром.
— А лучше шортами и майкой, — добавила Полина, так и собиравшаяся поступить.
— Э-э-э… — протянул Олег, сбитый с толку разбросом мнений.
— Там по прогнозу сейчас жарко, градусов сорок, — пояснила девушка. — И из майки, если что, любопытного аборигена легко вытряхнуть, а вот из скафандра — фигушки.
— Ладно бы только из скафандра, — неодобрительно добавил Станислав. — Перед отлетом приходится тщательно очищать корабль от безбилетников, амебоиды мастера маскировки и обожают путешествовать на халяву. Особенно в машинном отсеке, там много укромных труднодоступных мест.
Михалыч фыркнул и снова пробурчал что-то нецензурное.
— Ну, с Агатом это не проблема, — рассмеялся Олег. — «Зайцев» он даже сквозь обшивку учует.
С киборгом это тоже не было проблемой — он не только чуял затаившихся амеб, но и видел. В инфракрасном спектре они напоминали миниатюрные звездные системы: нежно-фиолетовая плазма, алое ядро в оранжевой короне и несколько десятков белых, синих и зеленых вакуолей. Выкидывать амебоидов вручную не стоило и пытаться, они в буквальном смысле просачивались сквозь пальцы, поэтому контролер вооружался пульверизатором, заправленным крепким, жгучим раствором соли. Но обычно достаточно было найти нелегала, выразительно показать ему на выход и проследить, чтобы «заяц» туда уполз (а взамен не вползли еще десять).
— О, супер, вы нас здорово выручите! — так правдоподобно восхитился Дэн, что Станислав украдкой погрозил ему пальцем: «Если пес кого-нибудь пропустит, то отвечать за это будешь ты!» Как бы кое-кому не хотелось посадить Олега в лужу, порядок на корабле важнее.

* * *

Планета называлась Паутиной из-за обилия рек, а не пауков. Ветвистые русла густо оплетали ее с одного полюса до другого, местами сливаясь в моря и даже океаны. Вода в них была одинаково слабосоленая, пригодная как для питья, так и для жизни в целом, поэтому вылезать на сушу у оной особого стимула не было. К тому же по поверхности регулярно прокатывались флэш-смерчи, крайне интересное и красивое природное явление — если наблюдать его с безопасного расстояния. Кое-кто из исследователей даже утверждал, что это эктоплазменная форма жизни, но поймать ее в банку пока никому не удалось. А вот смерчам везло чаще: они призраками проходили сквозь тонкий слой неорганики, оставляя от незадачливых ловцов одни скафандры. Корабль с многослойной обшивкой был смерчам уже не по зубам — вернее, они принимали его за утес и облетали.
«Космический мозгоед» успешно приземлился в черте космодрома, собственно чертой и ограничивавшегося: ровная площадка, обведенная ярко-желтой волнистой линией — амебы почему-то нежно любили этот цвет. Когда капитан вошел в пультогостиную, Теодор с кружкой кофе стоял возле голографической платформы, выслушивая Машин отчет и одобрительно рассматривая ее пышные формы. Спешить было некуда, все равно придется зависнуть на Паутине до утра: деликатесное планктонное желе быстро портилось, и его готовили по факту прилета транспортника — а то мало ли, вдруг выбьется из графика на день-другой, и все три тысячи литров насмарку. Технологический процесс длился семь — восемь часов, но экипаж только обрадовался возможности размять ноги и проветрить головы. Даже самому матерому космическому волку нужно время от времени кидать якорь в порту, дабы потом с чистой совестью утверждать, что лучше открытого космоса ничего нет (особенно если успеть сломать в том порту пару носов и крупно задолжать бармену).
Сперва Станислав, как всегда, заметил Олега, а потом Агата: пес дремал возле диванчика, свернувшись в черный лохматый ком. Сверху вишенкой на торте лежала Котька. Стоило Агату шевельнуться, как она начинала шипеть, не открывая глаз, и пес покорно затихал. При появлении капитана кошка потянулась, словно измеряя длину «лежанки», села и принялась вылизывать живот, заднюю лапу, а потом, увлекшись, и собачий бок. Агат вежливо вильнул Станиславу хвостом и был немедленно «вознагражден» укусом. Котька еще немного побурчала, брезгливо сплевывая прилипшие к языку шерстинки, и продолжила намывать эту возмутительно грязную и невоспитанную собаку. Раз уж от нее никак не избавиться, надо хотя бы привести ее в приличный вид!
— Ну как там снаружи? — поинтересовался капитан.
— Вроде ниче, тихо, солнышко! — Дэн сладко потянулся в навигаторском кресле. — Но мы пока не открывались, а то попрут же сразу.
— Хорошо, тогда заканчивайте свои дела, и будем разгружаться. — Станислав решил, что немного кофеина ему тоже не повредит.
— Ага! — Пилот отошел от платформы.
Олег занял его место, и блондинистая фотомодель тут же превратилась в коротко подстриженную и выкрашенную в гламурно-розовый цвет пуделицу с бантиком на хвосте — «в соответствии с предпочтениями пользователя».
— Машка, прекрати! — прошипела Полина в комм. Она тоже обожала собак, да и капитан Васильев был, по сути, неплохим человеком. Просто команда привыкла к лучшему.
Пуделица мигнула и сменилась на лабрадоршу. Маша была более злопамятной.
— А что вы сюда доставили? — Олег изучил обеих собак с жадным, но чисто кинологическим интересом.
— Семь тонн шоаррского ывцуцу жадыкку.
— Простите?! — Капитан Васильев решил, что не расслышал.
— Так написано на ящиках, — пожал плечами Станислав. — Понятия не имею, что внутри, но, по крайней мере, оно сертифицированное, не воняет и не пытается сбежать.
— Я помогу вам с разгрузкой! — с энтузиазмом пообещал Олег.
Напарники кисло переглянулись. Сработавшиеся человек и киборг справились бы с разгрузкой гораздо быстрее, чем трое людей, поэтому помощь пассажира была медвежьей услугой.
— Спасибо, — обреченно выдавил Тед, понимая, что скучающий пассажир все равно будет околачиваться возле шлюза, вынуждая напарников притворяться, как им тяжело, а двое людей — это еще хуже, чем трое.
Скафандр Станислав надевать не стал. Шорты, впрочем, тоже, предпочел промежуточный вариант: тенниска, светлые летние брюки и, разумеется, капитанская фуражка.
— Ну все, ребятки, держитесь! Я пошел.
— А почему бы не воспользоваться шлюзом? — удивился Олег. — Закрыть внутреннюю дверь и только потом открыть наружную.
— Это неприлично, — с сожалением объяснил капитан. — Амебоиды и так не слишком доверяют существам, которые не просвечиваются насквозь. Ничего, пусть заползают, они аккуратные и чужого не возьмут, а консоли Маша заблокировала.
Из иллюминатора Олег уже видел масштаб трагедии, но в полной мере оценил его, лишь когда дверь открылась. Казалось, что в корабль хлынула вода, мигом затопив его по колено. Навигатор, так и оставшийся сидеть за пультом, рефлекторно поджал ноги, но это его не спасло: амебоиды с легкостью втекли по ножке кресла, а самый проворный шмякнулся на колени с потолка. Из машинного донеслась забористая ругань механика, неподвластная транслятору и оттого вполне могущая сойти за приветственную.
Полина, напротив, присела на корточки и сама потянулась к гостям:
— Уй ты, какие хорошенькие!
Амебоиды тут же накрыли ее с головой, на несколько секунд превратив в кусок колышущегося студня с темной начинкой.
Агат, на которого на всякий случай надели намордник, заскулил и попятился. Олегу тоже с трудом удавалось сохранять самообладание, хотя «вода» оказалась теплой, сухой и шелковистой, шустро расступаясь вокруг ног, если те шевелились.
Капитан пережидал нашествие с невозмутимым видом — насколько может выглядеть невозмутимым человек, по которому ползает сразу пять кусков крапчатой слизи, а один свешивается с козырька фуражки, с любопытством ощупывая лицо ложноножками. К чести Станислава, он поморщился и вежливо их отодвинул, только когда они сунулись ему в нос. «Столичные» амебы вели себя цивилизованнее, то есть здоровались при входе, но «Космический мозгоед» занесло в аналог рыбацкой деревни, куда даже местные корабли прилетают раз в месяц, а уж инопланетные — и вовсе событие года. Зато можно вести дела без посредников и их доли.

Наконец «таможня дала добро», и большая часть гостей потекла на выход. Остались только единичные, в основном мелкие кляксы, продолжавшие с любопытством сновать по кораблю, а к капитану солидно подползла полутонная туша, вежливо приняла форму собеседника (Станислав и тут даже глазом не моргнул, поблагодарил и извинился, что не может ответить тем же), и началась деловая часть встречи.
Стороны быстро договорились. Станислав авансом расплатился за желе, вычтя из его цены стоимость доставки загадочной шоаррской продукции. Связываясь с таким нежным товаром и тем более вкладывая в него свои деньги, капитан сильно рисковал, зато прибыль будет в несколько раз выше, чем просто за перевозку.
Полина, временно переквалифицировавшаяся из биологов в биотехнологи, отправилась наблюдать за желированием и выяснять тонкости ухода за планктоном в пути — он должен оставаться живым до самой тарелки. Парни же приступили к разгрузке.
Все оказалось не так печально, как Тед опасался. Олег честно выкладывался по полной, и под конец работы пилот смягчился, даже принес всем по банке пива из своих запасов. Компания устроилась на пороге грузового отсека, с наслаждением потягивая холодный напиток и вежливо отпихивая самых назойливых амебок.
— Они на нас не обижаются? — на всякий случай уточнил Олег.
— Не-а, это все автономки. — Дэн плеснул немного пива на землю, и амебки тут же отвлеклись на пятно.
— Кто?
— Не полноценные особи, а чьи-то части, — пояснила незаметно подошедшая Полина. Сквозь белую футболку просвечивал цветастый купальник, через плечо висела холщовая сумка с полотенцем и кремами для загара, от загара и вместо загара — будем мазать по ситуации! — Видите, у них нет мозгового лабиринта, только отдельные комочки. Значит, побегают, подкрепятся, узнают последние новости и снова вольются в хозяина.
Олег поежился, представив отдельно бегающие руки-ноги-глаза.
— Наши станционные уборщики так почему-то не распадались.
— На это способны только крупные особи с большим количеством «лишнего» ДНК, а по другим планетам путешествует в основном молодежь, литров по сто — двести. Тед, что ты делаешь?! Тебе же сейчас за руль! — Полина отобрала у друга банку и в два глотка ее прикончила.
— Эй, я же себе безалкогольное взял! — возмутился пилот.
— То-то я чувствую — гадость какая-то! — Девушка поймала на язык последние капли. — Ну что, полетели?
— А ты уже закончила со своим планктоном?
— Да, он теперь до утра будет застывать. Пошли, пока еще светло и вода теплая, смоете трудовой пот!
Теодор покосился на Олега — и брать его с собой не шибко хочется, и бросить некрасиво, вместе же потом обливались!
— Ты с нами? — непринужденно спросил у пассажира Дэн, избавив друга от моральных терзаний.
— Куда?
— Тут неподалеку озерцо есть, хотим слетать туда на флайере, искупнуться.
— А это безопасно?
— Ага, мы в прошлый раз пробы на анализ брали — чистая минералка, хоть по бутылкам разливай!
Полина, не сдержавшись, фыркнула: «анализ» заключался в том, что киборг набрал воды в рот, побулькал ею и одобрительно кивнул.
— Тогда я в деле, — обрадовался Олег. — Агат, ко мне!

* * *

По дороге Дэн так успешно изображал рубаху-парня, что Полина заподозрила, будто он решил поквитаться с Олегом, заманив его в озеро и там притопив, дабы закончить их близкие отношения на том же трагическом моменте, с которого они начались.
Но киборг вообще не стал раздеваться. Только сбросил шлепки и сел, обхватил руками колени.
Компания заметила это, когда уже заплыла на глубину.
— Эй, Денис, давай скорей к нам! — окликнул Олег, встав «солдатиком». — Водичка — молоко!
— Я не умею плавать, — смущенно признался навигатор.
Теодор от неожиданности хватанул воду носом и принялся отфыркиваться.

— Научить? — с искренним участием предложил Олег, но рыжий затряс головой и попятился:
— Не-е-е, я вообще воды боюсь, меня в эту гадость глубже колена не затащишь! Лучше подремлю на солнышке.
Пацифист-гидрофоб с блаженным видом растянулся на Полинином полотенце, пресекая дальнейшие попытки уговоров.
Капитан Васильев снисходительно усмехнулся («слабак!») и пошел красиво резать воду кролем. Агат носился по берегу, азартно гавкая. Полина с Тедом сперва виновато поглядывали на лежащего друга, но, видя, что внешне тот вполне доволен жизнью, тоже расслабились и принялись плескаться.
Наплававшись, Олег вытащил из кучки своих вещей пустую пластиковую бутылку, захваченную специально для пса и, размахнувшись, как можно дальше зашвырнул в озеро.
— Апорт!
Агат с разбегу плюхнулся в воду и целеустремленно поплыл к колышущейся на ряби бутылке. Принес ее хозяину раз, другой, а на третий едва разинул пасть, чтобы сцапать добычу, как она поплавком ушла под воду и вынырнула парой метров дальше. Обескураженный пес поплыл к бутылке, она — от него, то быстрее, то медленнее.
— Амебоид развлекается, — присмотревшись, сообразила Полина.
— Он хоть самого Агата под воду не утянет? — забеспокоился Олег. Во время купания он тоже несколько раз чувствовал, как под животом проскальзывали похожие на медуз тела, но с человеком они себе подобных хулиганств не позволяли.
— Нет, — успокоила его девушка. — Местные знают, что под водой инопланетяне портятся.
— Откуда?
— А вон там на камне правила поведения выскоблены, это же общественный пляж. Кстати, нам запрещено оставлять здесь ненужные части тел. Я так понимаю, имеется в виду мусор.
Капитан Васильев смутился — вряд ли он смог бы так беспечно бултыхаться и дурачиться с псом, зная, что вокруг не дикая природа, а цивилизация, перед которой нельзя уронить ни лица, ни плавок. Космолетчиков, впрочем, это ничуть не смущало: Полина отжимала волосы, Тед прыгал на одной ноге, выбивая воду из уха. Что бы люди ни делали, на них по-любому будут глазеть как на диковинных непонятных существ. Так какая разница?
Агат упорно продолжал преследовать хозяйское имущество. Олег хотел посвистеть псу, чтоб возвращался, но вспомнил про «ненужные части» и решил немного подождать.
Совесть у амебоида проснулась ближе к противоположному берегу, и пес наконец завладел игрушкой. Неширокое, но длинное озеро лежало у подножия высокого каменного плато, прорезанного расщелиной. В сезон дождей по ней, видимо, текла вода, оставившая после себя дорожку из мелкого серебристого песка. На нее-то Агат и выбрался, встряхнулся и, не выпуская трофей из пасти, победно брехнул. Вернуться к хозяину берегом он не мог, только вплавь, и Олег не стал сразу его звать — пусть отдышится.
Дэн действительно задремал — насколько киборг может совмещать это с охранным режимом. Мягкое вечернее солнце обдавало тело волнами тепла, что, пожалуй, было даже приятнее плавания. А помыться и в душевой кабинке можно, где никто не увидит его шрамов — и не обнаружит среди них знакомые.
В пятку ткнулось податливое тело, пощекотало тактильные датчики. Амебоиды жили в воде, обустраивая жилища в подземных затопленных пещерах, но с легкостью и подолгу перемещались по суше. На космических кораблях и станциях им хватало ежедневного душа, чтобы сохранять форму, а в критических случаях амебоиды могли инцистироваться, превращаясь в покрытые твердой оболочкой шары. Неопытные перевозчики порой так влетали, брали «груз» — а он оживал и радостно расползался по кораблю, в отсеке-то лежать скучно.
Пока Дэн лениво размышлял, не дернуть ли ногой, чтобы его не сочли за безвременно усопшего, амебоид сам от нее отпрянул — причем так резво, словно прочитал мысли навигатора. Выдаваемая сканером картинка мгновенно изменилась, тринадцать из семнадцати отслеживаемых объектов исчезли как по волшебству, всосавшись в трещины каменистой почвы. Воздух едва уловимо запах маттиолой — как утверждала Лика, чей первый университетский практикум был посвящен амебоидам и их коммуникативным аромажелезам.
Но Дэн видел маттиолу только на голографиях, и ассоциации с этим запахом у него были совсем другие.
Опасность.
Киборг резко сел и обернулся.
Вдали, то сходясь, то отталкиваясь друг от друга, как волчки, беззвучно крутились воронки смерчей — обращенные не вверх, как у земных тезок, а вниз. Прозрачные в момент зарождения, флэши на глазах темнели от органики, собранной и раскрошенной в пыль. Расстояние до них было обманчивым, смерчи перемещались со скоростью сорока — пятидесяти километров в час, выметая свой путь на высоту до десяти метров и высасывая на полметра вглубь. «Охотились» они обычно стаей, и в этой было семь загонщиков, полукругом приближавшихся к озеру.
Расчетное время прибытия — двадцать шесть секунд. 
— Народ, атас! Смерчи!
— Где?! — Полина приставила ладонь ко лбу, но вместо паники на ее лице отразилась максимум легкая тревога пополам с возмущением, как при виде обычной грозовой тучи. — Вот черт! А я еще позагорать хотела…
Девушка неспешно наклонилась и подобрала полотенце. Амебоиды всегда вовремя предупреждали об опасности, а чтобы ее избежать, достаточно сесть во флайер и подняться метров на тридцать. Можно даже полетать над смерчами, полюбоваться.
Восемнадцать. 
— Агат! — спохватился Олег.
Пес с готовностью прыгнул в воду, но переплыть озеро и добежать до флайера он никак не успевал, смерч перехватит его на середине.
— Назад! Сидеть! — Хозяин подкрепил команды жестами, и овчарка нехотя вернулась на берег. — Как нам его забрать?!
— Пусть лучше валит в расщелину и отсиживается там! — Тед в одних плавках плюхнулся на пилотское место, не глядя швырнув одежду на заднее сиденье. — Я туда не залечу, слишком узко. Может, и смерч не залезет.
— Может?! Давай из воды его подхватим!
Двенадцать.
— Некогда! — Тед захлопнул свою дверь, Полина уже тоже сидела внутри, нетерпеливо глядя на оставшихся. — Пока я буду со стабилизацией надводного зависа долбаться, нас всех накроет!
Олег сам не понял, как очутился во флайере — точнее, как худощавому рыжему парню удалось так легко и быстро его туда запихать. Видимо, трусоватому навигатору до того не терпелось отсюда убраться, что страх придал ему сил.
Аэромашина оторвалась от земли и, набрав высоту над озером, взмыла над плато. Отсюда все было видно как на ладони, и пассажиры напряженно прильнули к окнам. Два первых смерча коснулись берега и откатились назад. Третий оказался «смелее» — или голоднее — и пошел по прогибающейся под ним воде, сдирая с нее планктонную пленку. Четвертый и седьмой к нему присоединились.
Агат сперва отважно их облаял, а потом поджал хвост и попятился. Упрекнуть его за это не смог бы даже самый отважный супергерой: когда на тебя клином движутся три огромных хищных вихря, остается лишь уповать на помощь не столь могучих, но верных друзей.
Расщелина уходила далеко вперед, не видать ни конца, ни ответвлений. Пока смерчи с шмелиным гудением тыкались в края входа, Теодор снизился до трех с половиной метров — насколько смог, не царапая стен концами крыльев. Олег торопливо приоткрыл боковую дверь, высунулся и свистнул в два пальца. Агат подскочил, задрал морду, гавкнул в ответ и помчался по ущелью за уносящим хозяина флайером.
Несколько секунд спустя белый песок взвихрился под подошвой первого флэша.
— Давай, давай! — бормотал Олег, сжимая кулаки.
Пес мчался со всех лап, но расстояние между ним и смерчами неуклонно сокращалось. На одном участке ущелье заложило зигзаг и немного расширилось, флайер снизился до двух метров, и оглупленный отчаянием Олег отодвинул створку до упора и, ухватившись одной рукой за край проема, протянул к псу другую.
— Куда, идиот?! — рявкнул Тед, так круто выворачивая штурвал, что Олега отшвырнуло от проема и приплющило к противоположной, закрытой двери. — И пса не спасешь, и сам разобьешься на хрен!
Удар привел Олега в чувство, к тому же флайеру снова пришлось набрать высоту. До хруста стиснув зубы, капитан Васильев переполз на свое место. Они действительно ничего не могли поделать — только беспомощно ждать развязки.
Полина, не выдержав, отвернулась.
Олег — нет, и глядеть на его лицо в этот момент было еще страшнее.
Ветер, свиставший в по-прежнему открытую дверь, резко усилился, слившись с таким же потоком с другой стороны. Пилот с возмущенным возгласом повернул голову — и увидел, что напарник уже успел отстегнуться.
— Держи наклон в тридцать градусов, — спокойно сказал киборг и перемахнул через порог.
Если бы узорчатые каменные стены за окошками не сливались в сплошные серые полосы, можно было бы подумать, что рыжий спрыгнул с едва ползущей грузовой платформы — и помчался дальше по ходу движения, постепенно притормаживая, пока не поравнялся с Агатом. Не сбиваясь с ритма, нагнулся, схватил пса за шкирку — и в следующий миг тот уже летел по высокой дуге, визжа и перебирая лапами.
Флайер мотануло, как корзину, в которую забросили клубок.
Тед, не теряя времени, переложил штурвал, и машина наклонилась к земле другим боком и дверью.
— Твою мать!!!
Ущелье перегораживала отколовшаяся от края, скатившаяся и застрявшая как раз на высоте трех метров глыба. Флайер в последний момент ушел вверх, чиркнув по каменюке днищем, а осыпанный искрами Дэн пронырнул под ней, потеряв несколько драгоценных мгновений. Хуже того — за препятствием оказалось, что дальше расщелина сужается, и флайер уже не может опуститься ниже пяти метров, причем его вытесняет все выше и выше.
Оглядываться было некогда, сейчас или никогда!
Киборг забрал вправо и, вложив в последний рывок всю мощь имплантатов, взбежал по почти отвесной стене метра на два, оттолкнулся и прыгнул. Флайер качнулся и принялся торопливо набирать скорость и высоту.
— Ну, блин, ты даешь! — с облегчением выдохнул Тед.
Дверь закрылась. Дэн, не произнеся ни слова, пристегнулся и выпрямился. Лицо у него было застывшее, глаза стеклянные — киборг еще не вышел из боевого режима, и, судя по всему, не спешил этого делать.
Полина привстала и сочувственно погладила его по волосам, но Дэн все так же молча мотнул головой, сбрасывая руку подруги.

Олег несколько раз вхолостую открыл и закрыл рот, прежде чем его прорвало:
— Так ты…
— Отвали! — молниеносно развернувшись, рыкнул киборг уже своим, но таким злобным голосом, что даже друзья потрясенно заткнулись.
Про Олега и говорить нечего. Побледнев, он откинулся на спинку сиденья, прижимая к себе до сих пор дрожащего и поскуливающего пса, а когда в салоне резко посветлело — флайер вылетел из расщелины, — до капитана Васильева дошло кое-что еще.
— Вы все… знали?! Всё? С самого начала?!
Теодор напряженно смотрел вперед, впившись в штурвал до побелевших костяшек. Полина, прикусив губу, отвернулась к окну, и гнетущую тишину нарушало только собачье пыхтение.
Но можно было уже ничего и не говорить.
— Мля… — Олег прикрыл глаза и тоже замолчал.

* * *

Ночь выдалась прохладная, но безветренная и ясная. Над планетой, лишенной искусственного освещения, многочисленные звезды горели так ярко и казались такими близкими, словно до них можно добросить камешек и сбить пару штук.
Капитан Васильев стоял слева от трапа, набросив на плечи ветровку, и курил. Судя по корявым, неровным затяжкам, за пять лет он так и не пристрастился к табаку. Просто возил с собой пачку хороших сигарет для особых случаев. Смешно, но на своего неизменного спутника он старался не дышать, пускал дым вверх, а сам целенаправленно, прямо-таки с остервенением травился.
Дэн медленно, не прячась, но и нарочно не топоча, спустился по ступенькам, прислонился лопатками к еще теплой обшивке справа от трапа и скрестил руки на груди. Звезды были красивые, особенно если отключить карту, превращавшую завораживающий хаос в набор созвездий с каталожным именем каждой точечки или вообще буквенно-цифровым обозначением.
Олег покосился на киборга, затянулся поглубже и закашлялся.

— Ну и что это был за спектакль, а? — глухо спросил он, вытирая заслезившиеся от дыма глаза.
Дэн не ответил. Виноватым он себя не чувствовал. Отмщенным — тоже. Ему просто было паршиво — пожалуй, не меньше, чем Олегу.
— За укрывательство бракованного киборга у моих друзей могут быть серьезные проблемы, — наконец сказал навигатор, тщательно подбирая слова. — Мне очень этого не хотелось.
Олег снова затянулся, на сей раз успешнее.
— Даже и не знаю, что хуже, — зло сказал он, стряхивая пепел, — когда тебя считают идиотом — или сволочью.
Забеспокоившийся Агат ткнулся носом в хозяйскую ладонь, но та вяло мазнула его по голове и снова обвисла.
— Ты и тогда уже… был?
Уточнять, что Олег имеет в виду, не потребовалось.
— Да.
— Черт! — Капитан Васильев нервно хохотнул. — Наверное, смешно было смотреть, как я из себя отважного командира корчу, да?
— Нет. — Дэн помедлил, но все-таки рискнул признаться: — Интересно.
Олег недоуменно уставился на киборга и понял, что тот не издевается. Рыжик только набирал жизненный опыт, без разницы какой. Анализировать его он научился уже позже.
— А мне вот до сих пор интересно — кто же нас тогда сдал? — с наигранной бодростью поинтересовался капитан Васильев.
— Интендант.
— Серьезно?! — уже по-настоящему оживился Олег. — Откуда ты знаешь?
— Ему очень не понравилось, что мы вернулись.
— Разве? Я же с ним вроде говорил перед отлетом, нормальный мужик, участливый… — Олег сообразил, что несет чушь. Ну конечно, так предатель и разбежался выкладывать ему всю подноготную! Зато при киборге (нарочно же самого паршивого выдал и на кормосмеси сэкономил!) можно не сдерживаться, дать волю и чувствам, и рукам — DEX все равно никому не расскажет, особенно если быстренько его заморить и списать. — Вот сволочь! Думает, раз столько времени прошло, то уже никто ничего не раскопает?! Если знать, где копать, — запросто! Такие гады не меняются, наверняка он и на новом месте службы продолжает воровать и сливать информацию. Надо только маякнуть в нужный отдел, они быстро выследят и прихлопнут эту крысу!
Киборг молчал, не проявляя к теме возмездия никакого интереса, и Олег наконец догадался, что тот ждет от него не разговора по душам и даже не извинений.
Лицо капитана Васильева искривилось, и он с горечью бросил:
— Не бойся. Я никому не скажу.
— Спасибо.
Олег краем глаза следил, как киборг выпрямляется, напоследок бросает взгляд на звезды и поднимается по трапу.
— Погоди!
Дэн, уже одной ногой в шлюзе, остановился и полуобернулся.
— Ты… Ну… Это тебе спасибо. За все.
Киборг оценивающе посмотрел на него, серьезно кивнул и зашел в корабль.
Олег отбросил давно потухшую сигарету и вытащил из пачки новую.

* * *

Если бы Станислав не увидел, в каком состоянии компания вернулась с озера, и чуть позже не отловил бы Полину в укромном месте (девушка предпочла бы, чтобы это был маньяк-убийца), он бы ничего даже не заподозрил. Последние сутки полета прошли тихо-мирно, Олег с Дэном не избегали друг друга, но и не общались сверх необходимого. Агат с несчастным видом хромал по кораблю, поджимая ушибленную то ли в гонке, то ли при забросе во флайер лапу. Вениамин, временно переквалифицировавшийся в ветеринара, укоризненно называл пса симулянтом, зато это была неиссякаемая и самая безопасная тема для разговоров.
Перед уходом Олег снова предложил оплатить проезд, но Станислав отмахнулся, попросил только передать привет отцу.
Капитан Васильев не стал настаивать, поблагодарил, попрощался с экипажем — ровно, никого не выделяя и не игнорируя, — и сел во встречавший его армейский флайер. Последнее, что увидела команда, прежде чем он скрылся в небе, — счастливую собачью морду в окошке.
— Ну, не знаю, — проворчал Теодор час спустя, когда напарники разыгрывали в грузовом отсеке партию в тетрис, пытаясь впихнуть на место семнадцати ящиков одиннадцать бочек и тридцать четыре тюка. — Мне все-таки кажется, что не стоило так рисковать ради этого придурка.
— Для собаки он очень умный, — возразил Дэн.
— Я имел в виду Олега!
— Но я рисковал ради Агата, а не Олега.
— Еще лучше — угробиться из-за какого-то пса!
— Сложность задания составляла всего двадцать девять процентов.
— Для собаки и этого много! — Теодору нравился Агат, однако терять из-за него друга пилот был категорически не согласен.
— Сначала я тоже так подумал, — признался Дэн. — Но ты видел, как он за нами бежал? Он боролся до последнего, потому что верил, что его не бросят. А я действительно мог его спасти. Если бы мы закрыли дверь и улетели, то поступили бы… неправильно.
— Угу, а теперь Олег в благодарность сдаст правильного тебя в «DEX-компани»! — припугнул Теодор, не на шутку переживавший по этому поводу.
— Не сдаст.
— Откуда ты знаешь?
— Он пообещал.
Пилот скептически хмыкнул.
— И ты ему опять поверил? Дэнька, я тебе на следующий день рождения грабли подарю, раз тебе так нравится на них наступать!
Киборг потер лоб, словно по нему уже прилетело этим сельхозинвентарем. Но изменить мнение так и не заставило.
— Я надеюсь, что за пять лет все-таки кое-чему научился. Как и Олег. Знаешь, пожалуй, я даже рад, что он тогда меня не забрал.
— Почему?!
— Потому что быть навигатором гораздо интереснее, чем овчаркой, — серьезно ответил рыжий, и Тед, расчувствовавшись, дружески ткнул его кулаком в плечо.

— Дэнечка, там за тобой пришли! — похоронным тоном возвестила Маша.
Напарники вздрогнули, вмиг растеряв только-только обретенное спокойствие.
Но у шлюза киборга поджидала не бригада ликвидаторов в черно-белой униформе, а одинокий, затурканный жизнью курьер.
— Денис Воронцов? — равнодушно уточнил он, вручил навигатору длинную узкую коробку и, не требуя дактилоскопической подписи и не прощаясь, отбыл восвояси.
— Это еще что за хрень?! — подозрительно уставился на посылку Тед. Не понятно ни от кого она, ни что внутри…
Киборг поставил коробку на трап и одним махом содрал картонный верх. Круглые металлические донышки весело заблестели на солнце. Ровно десять штук, по пять в ряд.
— Ты их возьмешь? — недоверчиво спросил Тед.
— А что? — удивился Дэн.
— Я б выкинул, — честно сказал пилот. — Какая-то она… С душком.
Навигатор присмотрелся к тиснению на крышке.
— Срок годности еще не истек.
— Да не, я в плане — ты после всего этого сможешь ее жрать?
Дэн пожал плечами.
— Какая разница, это же заводские банки, а не самодельные. В магазине точно такие же продаются. И в конце концов, — киборг вытащил одну банку, подбросил на руке и невесело усмехнулся, — я их честно заработал!
Генерал Васильев был прав — вовремя не отданные долги становятся неподъемными.
Но этот, пожалуй, еще успели вернуть.

КОТИК

Котенка приволок приятель хозяина, Стопарик.
— Во, держи! — гордо сунул он Тому что-то серое-полосатое, пищащее. — Я ж тебе сто единиц должен? Ну так вот, в нем все триста!

Том поморщился. Иметь Стопарика в мелких должниках было выгоднее, чем оплачивать ему выпивку. Обрюзглый, в одной и той же заношенной до подкладки куртке, в любое время суток разящий перегаром Стопарик был даже не завсегдатаем — жителем бара «Кантина» на Джек-поте, и всегда знал, кто, где, с кем, почем и сколько, охотно делясь этими сведениями за «стопарик-другой». Иногда, впрочем, Стопарик отвлекался от сводничества ради мелких афер, в которых, как ни удивительно, ему по большей части везло. Наверное, помогал вид добродушного простофили-выпивохи, правдой в котором было только последнее.
— Породистый, даже с паспортом!
Стопарик выудил из кармана зеленую замусоленную книжечку, триумфально помахал ею и пришлепнул к барной стойке.
— У кого ты его спер?
— Че это сразу спер? — изобразил обиду Стопарик. — Купил в подарок дорогому другу!
— За триста единиц? — скептически уточнил Том. Котенок выглядел совершенно беспородным, разве что пушистый. Похоже, Стопарик скорешился с изготовителем фальшивых документов и облагодетельствовал выводок помойной кошки, а на этого замухрышку дураков не хватило. — Откуда у тебя такие бешеные деньжищи?
Стопарик только загадочно ухмыльнулся, утверждая Тома в его подозрениях, и принялся вовсю нахваливать «товар»:
— Да ты не беспокойся, он уже почиканный, орать и по углам гадить не станет! Шикарная зверюга вырастет, все девки твои будут! Им ведь в мужике важней всего что? Чтоб он котиков любил! Добрый, значит, и ответственный. Зайдет к тебе такая фря типа просто на кофе — а там котик! И все, хана, попалась. Кстати, стопариком не угостишь?
— Тебе на сегодня уже хватит, — проворчал Том, но котенка взял.
Сто единиц — ерунда, а зная Стопарика — новый долг набежит быстро. Говорят, корабельный кот приносит удачу, а бабушка всегда уточняла, что не любой кот, а только тот, что завелся внезапно, случайно. Ну и девки, да. Есть у них такое, к котикам.
Стопарик Стопарику Том все-таки проставил, смилостивился, когда узнал, что через неделю на Джек-поте намечается свадьба Красавчика Ника и есть шанс втюхать ему партию паленого портвейна. Пока приятели обговаривали, как бы половчее подкатиться к счастливому женишку, котенок на растопыренных лапках бродил по скользкой стойке, непрерывно разевая розовую пасть. В шуме бара испуганный писк был почти не слышен, его регистрировал только охранник Тома, темноволосый DEX-6 в рабочем комбезе, зорко следящий за свежеобретенной хозяйской собственностью. Приказа что-либо с ней делать не поступало, но хозяин может в любой момент спохватиться, где она, и потребовать принести. Так оно и вышло — котенок в конце концов сорвался с края стойки, шмякнулся на пол и в ужасе забился под барный стул.
— Ты че делаешь?! — охнул Том, когда киборг протянул ему надежно зафиксированного, почти скрывшегося в ладонях котенка. — Раздавишь же на хрен, дубина!
Стопарик нетрезво захихикал.
— Ты же вроде еще в прошлом месяце собирался его на Mary обменять, торговался с Маркизом.
— Не срослось, он слишком большую доплату за ту побитую метелку хотел. Да и с моим бизнесом DEX, пожалуй, все-таки нужнее, — нехотя признал Том. — А то случается… всякое. Так замолвишь за меня словечко перед Ником? Добро, я тебе звякну часиков в девять, напомню. Пошли, Рыло!
Хозяин небрежно подхватил помятого, осипшего котенка под брюхо и двинулся к выходу. Киборг послушно потопал следом.

* * *

Маленькое грузовое судно именовалось коротко и незамысловато: «Налим». Такое же скользкое и верткое, как эта вымершая земная рыба, голыми руками не возьмешь. Том промышлял контрабандой алкоголя — от паленой водки для рудничных забегаловок до марочного коньяка к столу самого Казака. Бизнес шел неплохо, принося пусть не шальные, но адекватные риску деньги. Если б Том не любил гульнуть после удачной сделки и обходил стороной игорные притоны, уже давно заимел бы домик на побережье Нового Бобруйска, а то и Аркадии. Но тридцать пять лет для мужчины не возраст, еще сто раз успеет заработать на гамак между двух пальм, да и вообще, жить надо в кайф! Пусть и такой сомнительный.
Жилое помещение на «Налиме» было всего одно, пять на шесть метров, замызганное и захламленное. Несмотря на титанические усилия системы воздухоочистки, в нем всегда стоял затхлый кисловатый запах, к которому, впрочем, хозяин давно привык, а киборгу и сразу было все равно.
— Максимилиан Третий из Солнечной Долины! — нараспев прочитал хозяин и, презрительно фыркнув, бросил паспорт в угол, на ворох таких же никчемных бумажек, которые и выкинуть жалко, и вряд ли когда-нибудь пригодятся. — Микки, короче. Слышал, Рыло? Эту лохматую хрень зовут Микки, он будет жить с нами.
Киборг достался Тому примерно так же, как и кот: случайно, почти на халяву, и был таким же бросовым. Том выиграл его в карты у одного из клиентов, владельца бойцовского клуба. Не старая, но изрядно потрепанная жизнью «шестерка» с покалеченной правой рукой, изрезанной шрамами шкурой и уродливым клеймом на лбу безбожно тупила в простейших вещах, не умея даже застелить постель и сварить кофе. С боевыми заданиями Рыло вполне справлялся, но девяносто, а то и девяносто девять процентов жизни космического торговца занимают перелеты, где слуга гораздо нужнее телохранителя. Бесцельно стоящая в углу и вхолостую жрущая паек кукла бесила Тома, а поскольку ставить DEX’у софт от Mary практически бесполезно, пришлось воспользоваться программой самообучения, такой же тупой и слабоэффективной. Тем не менее за месяц Тому удалось кое-как подогнать кибера под себя, хотя бы в плане того же кофе, постели и минимальной уборки: собрать с пола однозначный мусор типа пустых пивных банок и коробок из-под пайков и вымыть освободившийся пятачок. А там контрабандист уже и привык к Рылу, как к запаху.
DEX уставился на котенка пустым и одновременно пристальным взглядом, какой бывает только у киборгов.
Сканирование завершено, образ внесен в базу данных. 
— Какой статус следует присвоить объекту «Микки»?
— Статус? — Том ухмыльнулся от мысли, что можно сделать кота «хозяином второго уровня» и тупая кукла будет ходить за ним по пятам, отзываясь на каждое мявканье: «Приказ не распознан, уточните его или переформулируйте». — Да никакой. Следи только, чтобы он по углам не гадил и из корабля не выскочил. И поосторожнее с ним, кот не половая тряпка, чтобы так его выкручивать!
Нейтральный объект. Ограниченный доступ. Хозяйское имущество, охранный режим. 
— Информация сохранена.
Том выпустил котенка, и тот немедленно удрал под хозяйскую койку — широкую, с роскошным ортопедическим матрасом, на котором удобно кувыркаться хоть вдвоем, хоть втроем. На такие вещи контрабандист денег не жалел, но даже они не заставляли его вести себя аккуратнее — постель была вся в пятнах от пролитого пива, кофе и менее приятных жидкостей.
Животных Том в принципе любил — при условии, что они знают свое место и не доставляют проблем. На «Налиме» долго, лет пять, жил здоровенный хохлатый попугай, никогда не покидавший клетки и матерившийся забористее хозяина, но однажды не то простыл, не то что-то сожрал — нахохлился, перестал есть и, прежде чем Том донес его до ветеринара, окочурился. Контрабандист из сентиментальности сунул его в холодильник, чтобы донести хоть до таксидермиста, но, прилетев на станцию, традиционно ушел в загул, а когда вышел, пришлось выкинуть не только тушку, но и все содержимое холодильника.
Отыскав на камбузе пару мисок, каких не жалко, Том налил в одну воды, в другую плюхнул ложку тушенки: кошачьего корма на корабле не было, а Стопарик не догадался дать коту в приданое хоть пару банок.
— Кис-кис-кис! Ну где ты там, дурень? — Хозяин встал на четвереньки и заглянул под койку. Это было забавно, но приказа помочь не поступало, и киборг не шелохнулся. Сам он и так прекрасно «видел» кота — источник теплового излучения и звуковых колебаний, локализованный под правым дальним углом. — Иди жрать!
Сжавшийся в комок котенок таращился на него огромными дурными глазами, мяукая в ответ на каждую реплику, но не двигаясь с места.
— Ладно, черт с тобой! — Том выпрямился, обтряхнул штаны. — Проголодаешься — вылезешь.
Хозяин поставил миски слева от койки, чтоб ненароком не наступить, и бросил рядом свою старую рубашку. Потом выкопал из хлама крышку от большой пластиковой коробки и изорвал в нее бумажный рекламный проспект Шии-Ра. Смысл этого действия от киборга тоже ускользнул, но, закончив работу, хозяин ткнул пальцем в крышку и командным тоном заявил:
— Это — лоток, сортир для кота. Только для кота, ясно?! Здесь он может гадить. Когда погадит, выкинешь бумажки в утилизатор и насыплешь новых.
Пачкать руки о кошачье дерьмо Том не собирался, с этим несложным, но малоприятным заданием вполне может справиться даже DEX.
Словарь дополнен. Список текущих заданий дополнен. Необходимость выполнения задания в данный момент: отсутствует. 
— Приказ принят к исполнению.
Том подозрительно посмотрел на киборга, вспоминая, не упустил ли чего, — DEX мог истолковать недостаточно четкий приказ самым причудливым образом. Например, застелить кошачий лоток обрывками долговых расписок или важного договора — Том не гнушался и легальных заработков, хотя одни они, разумеется, не позволили бы ему шиковать в казино.
— Бумаги будешь брать только из вон той кучи и каждый раз спрашивать у меня, можно ли, — уточнил он.
— Информация сохранена, — равнодушно сказал киборг, и Том похвалил себя за предусмотрительность.
На этом вечер закончился: хозяин «сполоснул зубы перед сном» рюмкой джина классом выше, чем в «Кантине» (куда сам же и поставлял выпивку), и велел «отваливаться на боковую», синоним — спящий режим.
— Приказ принят к исполнению.
Спальное место находилось у двери, в пределах брошенного на пол одеяла. В подушке киборг не нуждался, а покрывало заменял комбез. Во время перелетов температура в жилом отсеке колебалась от десяти до тридцати градусов Цельсия, но, судя по инструкции, для DEX’а это были чуть ли не курортные условия. Сейчас, например, целых семнадцать градусов, можно обойтись без периодической генерации тепла путем частого сокращения мышечных волокон.
Том постоянно жаловался на плохой сон — бич космолетчиков, не имеющих достаточно силы воли, чтобы соблюдать жесткий распорядок дня с побудкой-отбоем в одно и то же время и интенсивными физическими упражнениями. Проще принять ударную дозу «снотворного» и на следующий день валяться в постели, пока башка не перестанет трещать, а вечером все по новой. Зато такой сон был очень крепким и полезным… пусть и не для Тома.
Спустя сорок три минуты — киборг сразу открыл глаза и повернул голову на звук — котенок вылез из-под койки и отправился исследовать новый дом. Наткнулся на миски, поел немного тушенки, полакал воды. Проигнорировав крышку с бумажками, сделал под столом маленькую пахучую лужицу. Поскольку это был не «угол» и не «гадить» (что, как утверждала программа, являлось синонимом дефекации, а не мочеиспускания), киборг не двинулся с места. Хотя очень хотелось.
Насколько у объекта «Микки» налажена коммуникация с объектом «хозяин»? Ночь была временем киборга. А теперь его отобрала какая-то «лохматая хрень».
Котенок вспрыгнул на стул, потом на стол, покрутился там и спрыгнул на пол. Нашел комочек фольги от жвачки и долго пытался что-то с ней сделать: не то расправить, не то смять, не то оттранспортировать к утилизатору. Задание осталось невыполненным, Микки бросил фольгу в том же виде, что и нашел.
Киборг наблюдал за котом, не меняя ни позы, ни ритма дыхания. Уровень издаваемого объектом шума пару раз превысил пороговое, но первые два часа хозяин спал гораздо крепче последующих. Не проснулся бы, и когда Микки, наигравшись, вспрыгнул к нему на койку, но в поисках местечка потеплее и поуютнее котенок принялся сновать по одеялу и случайно наступил Тому на ухо.
— К-к-куда, скотина блохастая?! Че те надо?! А ну пшел на свое место!
Том не раздумывая смахнул котенка рукой, словно комара, и тот с пронзительным криком улетел в темноту.
Киборг с удовлетворением проследил за его полетом, закончившимся посреди отсека. Ага. Похоже, транслятор хозяина тоже не распознает издаваемые котом звуки. Надо, конечно, еще понаблюдать, но предварительные результаты обнадеживают.
Том перевернулся на другой бок и снова заснул, даже не запомнив этот эпизод. Котенок встряхнулся, еще немного покружил по отсеку, наткнулся на постель киборга и так же бесстрашно и глупо полез на него. По лицу, шее, груди… Отбросить его, как Том, киборг не рискнул: программа самообучения позволяла включить это действие в список допустимого обращения с объектом, но приказ «поосторожнее с ним» пересиливал. Возможно, швырять котов разрешено только хозяину, потому что он умеет правильно это делать.
Микки наконец нашел идеальное, с его точки зрения, место — низ живота, впалый и почти неподвижный, — развалился на нем и принялся старательно вылизываться, издавая непонятные рокочущие звуки.
Киборг насторожился. Программа самосохранения предписывала очищать подобным образом раны при отсутствии иных средств дезинфекции. Если объект поврежден, то необходимо доложить об этом хозяину, пока кот окончательно не утратил жизнеспособность.
Согнувшись над котенком, киборг попытался выяснить, что он там лижет, но ничего, кроме влажной шерсти, не обнаружил. Микки не возражал против вмешательства в выполнение своей программы и даже пару раз лизнул киборга в нос и руку. Язык был странно шершавый, почти колючий. Слюна не токсичная. Следов крови и признаков внутренних повреждений не обнаружено.
Киборг выпрямился, но легкое беспокойство осталось. Еще и звуки эти непонятные, исходящие не от голосовых связок, а откуда-то глубже, сопровождающиеся легкой вибрацией всего тела. Поломка устройства воспроизведения? Из-за того, что хозяин бросил его на пол? Нет, сразу после этого объект еще «мяукал».
Звуки постепенно сошли на нет, котенок перестал шевелиться. Болевые рецепторы на него не реагировали, только осязательные, сообщая, что давление пренебрежимо мало и коррекция положения не требуется.
Спустя полчаса киборг тоже заснул, так и не придумав, что делать в такой ситуации.

* * *

Утром Микки вполне себе мяукал, но, когда хозяин сел завтракать, снова сбойнул и принялся чередовать высокие звуки с теми, рокочущими.
— Что, скот, освоился на новом месте? — благодушно поинтересовался Том. — Мурлычешь уже? Вот и отлично, будет у меня на борту хоть одна живая душа! На!
Хозяин располовинил ломтик жареного бекона и кинул один кусок котенку, а потом наклонился и почесал его за ухом толстыми жирными пальцами.
Словарь дополнен. 
Выходит, данные низкочастотные звуки и вибрация входят в штатную комплектацию объекта и их можно игнорировать.
— Покорми его, — велел хозяин, заметив вылизанную до блеска миску. — Там вроде еще тушенка оставалась, если ты не сожрал.
Тушенка стояла на месте, в холодильнике. Употреблять находящуюся там еду было запрещено — только ту, что не доел Том, или выданную персонально. Киборг так и поступал, но хозяин почему-то до сих пор припоминал ему те несколько ошибок пищевого поведения, хотя программа уже давным-давно их исправила. К тому же бестолковая человеческая еда киборга не интересовала, ел он мало, по нижней границе нормы, хотя нарочно Том его голодом не морил — разве что забывал покормить, спохватываясь при сообщении о критическом уровне энергии.
Увидев знакомую консервную банку, Микки заголосил, словно его режут, и, морковкой задрав полосатый хвостишко, побежал за киборгом.
— Куда все валишь?! Одной ложки хватит! Да не самой ложки! Ну деби-и-ил…
После нескольких корректировок киборг сумел справиться с заданием, хотя алгоритма расчета количества пищи так и не понял. Вот если бы хозяин сообщил необходимое количество калорий, фиксированное или на единицу массы…
Котенок тоже не внес ясности в этот вопрос, съев все подчистую, хотя в миску успело выпасть больше максимального объема ложки. После чего вразвалочку вернулся под стол и снова стал вылизываться, тщательно намывая лапки и вытирая ими испачканную жиром голову. На это хозяин тоже не обратил внимания, значит, для кота такое поведение типично.
Программа самообучения молчала, не реагируя на новую, неявную для нее информацию, но киборг уже привык активировать меню правок «вручную».
База данных дополнена. 
А вот и программа «проснулась».
Соприкосновение с нейтральным объектом повышенной хрупкости, рекомендовано: отступить. 
Киборг попятился. Котенок, жаждавший выразить кормильцу свою благодарность, не отставал, пока не зажал его в угол, вынудив сделать длинный прыжок.
Хозяин наблюдал за ними, хохоча до колик.
— Так его, Микки! Ату!
Но разочарованный котенок отстал от киборга и принялся уже уверенно обходить свои новые владения, деловито потираясь подбородком о все встречные предметы.
— Это он, подлюка, территорию метит, — снисходительно сообщил Том, не столько обучая киборга, сколько хвастаясь своими фелинологическими познаниями. В детстве он мечтал о кошке, но у брата была аллергия. — Типа и это мое добро, и это. Раз под хвостом пусто, то хоть так.
Благодушие Тома длилось ровно до тех пор, пока он не вступил в лужицу. Свежую, ночная успела высохнуть, и запах от нее усилился, но по-прежнему не оказывал заметного влияния на исходный состав атмосферы. Котенок был еще маленький, лужицы тоже.
Хозяин тем не менее мгновенно вспылил:
— Эт-то что такое?! Ах ты мелкий гаденыш!
Том схватил ничего не подозревающего котенка за шкирку и натыкал мордой в лужу. Микки орал, упирался лапками, выкручивался, но хозяин не успокоился, пока не вытер им большую часть жидкости, а потом отнес котенка в угол и грубо бросил в лоток.
— Вот твой сортир, вот! Гадить — только тут!
Микки немедленно забился под койку.
— Рыло, вымой!
Хозяин раздраженно ткнул пальцем в изгвазданный пол и, кажется, собирался добавить что-то еще, то ли коту, то ли киборгу, но тут позвонил Стопарик, заинтересованный в сделке (и своей доле) не меньше Тома.
— Все тип-топ! — радостно сообщил он. — Ник согласен с тобой перетереть, через полчаса в «Кантине».
Контрабандист непроизвольно поморщился: старый выпивоха умудрялся разить перегаром даже с вирт-экрана. Но ради выгодного дельца можно и потерпеть!
— Щас буду, — пообещал он. — Рыло, бросай тряпку, бери вон тот ящик и иди за мной в грузовой отсек. Понесешь образцы товара, и, если снова споткнешься, дурак, я тебя все осколки сожрать заставлю!

* * *

Сделка состоялась, и Том на радостях купил пакет кошачьего корма и мешок дешевого наполнителя, «вручив» их Микки со словами:
— Смотри, поганец, если и теперь не будешь в лоток ходить — запихну в этот мешок и выкину вместе с ним!
Остаток тушенки велели доесть киборгу и сразу же погнали его отрабатывать калории, выгружать и отвозить ящики с бутылками покупателю. Потом хозяин побрился, надушился и ушел отмечать успех во всю ту же «Кантону», на сей раз оставив киборга на судне. Помощь в пьянках-гулянках Тому была не нужна.
Когда шлюз закрылся, киборг вздохнул с облегчением. Том был не таким уж плохим хозяином, есть с кем сравнить — и в худшую, и в лучшую сторону. Но без него все равно спокойнее и открывается куча возможностей: поваляться на забавно пружинящей хозяйской койке, покопаться в его вещах, среди которых есть уйма непонятных, но интересных, и даже поиграть на компьютере в несколько простеньких игр, запускающихся прямо с рабочего стола. На большее киборг не осмеливался — «рыться в компе» запрещено, а это же прямо на поверхности лежит! Но все равно надо быть очень осторожным: однажды киборг увлекся и прошел уровень головоломки, а хозяин потом долго недоумевал, когда ж он это успел и как повторить. В дальнейшем киборг всегда чуть-чуть не доводил дело до конца, довольствуясь уже понятным решением, после чего выключал компьютер. Жалко, что хозяин спекся на семнадцатом уровне…
Киборг не ждал хозяина раньше полуночи, а то и утра, но Том вернулся уже в девять вечера, в омерзительном настроении, источая запах дешевого виски. Увы, в слишком низкой концентрации, чтобы сразу рухнуть в кровать и уснуть.
— Нашлась леди… бледи, ять! — ругался он непонятно на кого. — Бутылку шампанского за мой счет высосала, дрянь размалеванная, и продинамила! А ты чего буркалы выкатил?! Встречай давай, как положено!
Это уже понятно на кого. Киборг наклонился, чтобы снять с хозяина ботинки, но Том внезапно пошатнулся, переступил с ноги на ногу, наткнулся на киборга, чуть не упал и мгновенно остервенел:
— Ах ты тупая кукла, что ж ты лезешь прямо под ноги?!
Том с размаха ударил киборга ногой, а когда тот послушно повалился на пол, принялся с оттяжкой пинать под ребра.
Сопротивляться хозяину — уклоняться, пытаться удержать равновесие, напрягать мышцы — нельзя. Если тот промахнется или ушибется, то разозлится еще больше.
Приступ пьяной ярости быстро прошел, Том банально устал. С таким образом жизни «спортивная форма» означала для него лишь скомканный домашний костюм.
Контрабандист отдышался, утер рукавом потное опухшее лицо, заметил испуганно таращившегося на них из-под стола котенка и опомнился.
— Вставай, болван! — с досадой проворчал он, снова ткнув киборга ботинком в бок, уже несильно. — Разлегся тут… Пшел вон!
«Вон», к сожалению, означало не в постель или хотя бы в угол, а на камбуз, готовить хозяину ужин, пока тот плещется в душе. Повреждения были несущественные, ушиб левой почки с быстро заблокированным кровоизлиянием, но двигательная активность вызывала приток информации от болевых рецепторов и замедляла регенерацию.
Из санузла Том вышел посвежевший, протрезвевший и подобревший, мурлыча под нос победный мотивчик. Черт с ней, этой прЫнцессой! Не больно-то и хотелось! В клубе «Warrior» таких за сотку пять штук дают!
Микки, все это время отиравшийся возле нарезавшего колбасу киборга, переключился на хозяина: вдруг хоть от него что-нибудь перепадет?
— Ах да! — спохватился Том и, достав из кармана куртки маленький плюшевый мячик, бросил его котенку. — Лови, дурилка!
Микки осторожно тронул игрушку лапкой, перекатил туда-сюда и, войдя во вкус, принялся гонять по отсеку, то напрыгивая, то подбрасывая и ловя налету. Точно так же, как ночью фольгу.
Хозяин пожелал присоединиться к игре, выхватил у кота мячик и запустил по полу. Микки понесся за ним, догнал и, к изумлению Тома, принес обратно, выронив в полуметре от человека.
— Во дает! Прямо как собака! — умилился контрабандист. — А ну-ка давай еще раз!
Через несколько минут Тому забава надоела. Микки — нет. Он путался у хозяина в ногах, требовательно мяукал и цеплялся за штаны маленькими, но острыми коготками, прокалывавшими ткань. Пинать эту мелкоту было жалко, да и фокус забавный, можно перед гостями хвастаться — главное, чтобы кот его не забыл.
— Рыло! Поиграй с Микки.
Киборг, до сих пор втайне наблюдавший за ними боковым зрением, уже легально сфокусировал взгляд на котенке.
— Уточните приказ.
— Берешь вот этот мячик, — Том поднял и наглядно потряс игрушку, чтобы киборг не вздумал отправиться на поиски волейбольного, теоретически обитавшего где-то под завалами, — и кидаешь как можно дальше. А кот приносит. Если не приносит, идешь за мячиком сам, возвращаешься в исходную точку и снова кидаешь.
Мячик перелетел через стол, Микки радостно поскакал за ним. Том вытащил из холодильника бутылку пива, сковырнул пробку о край стола и жадно присосался к горлышку.
— Приказ принят к исполнению.
Киборг дождался возвращения кота, подобрал мячик и, в полном соответствии с приказом, рассчитал траекторию и закинул игрушку в самую удаленную от себя точку — на верхушку прикрученного к стене стеллажа, заваленного всяким шмотьем. Микки добежал до него и в растерянности остановился, замяукал, глядя вверх.
— Стой, мля!!! — закашлялся хозяин, облив пивом полгруди.
Может, и лучше, что под весом киборга стеллаж рухнул сейчас, а не во время маневрирования. Был бы приделан как положено, выдержал бы.
Том тем не менее в сердцах треснул киборга по шее:
— Мля, да что ж ты такой идиот?! Давно бы продал тебя к чер-р-ртовой матери, так ведь даже в бордель не годишься! Убирай давай, живо!
На восстановление порядка (точнее, исходного хаоса — киборг понятия не имел, где, как и почему должны в идеале лежать все эти вещи) ушло пятьдесят девять минут. Хозяин уже тридцать четыре минуты как спал, оправившийся от испуга котенок лежал на стуле, подвернув под себя передние лапки, и, прищурившись, неотрывно наблюдал за киборгом.
Последним из-под поднятой майки выкатился маленький плюшевый мячик. Встрепенувшийся котенок прыгнул на него прямо со стула, зажал в зубах, заворчал и куда-то утащил. Киборг не отслеживал, ну его к черту. Одни проблемы из-за этого объекта.
Наконец-то можно лечь и запустить ускоренную регенерацию. Других энергозатрат в ближайшие пять часов не предвидится.
Но едва киборг вытянулся на подстилке, закрыл глаза и попытался уснуть, игнорируя состояние органической части тела — нет, наверное, без принудительной гибернации не обойтись, а она противная, вязкая! — как в щеку ткнулся обмусоленный мячик.
Киборг не шелохнулся. Таким слабым воздействием можно пренебречь, а приказа снова играть с котом не поступало. Теоретически киборг мог поднять из архива старый приказ, как он порой делал, если был точно уверен, что хозяин одобрит его действия (или, напротив, разозлится на бездействие). Но хозяин спит, ему все равно. А кот не способен передавать человеку информацию, в этом киборг уже убедился. Значит, «пшел вон». Правда, издаваемые объектом звуки могут разбудить хозяина, чем тот будет недоволен с вероятностью девяносто три процента… Но после сегодняшнего вечера киборгу это было тем более безразлично.
Микки не настаивал. Оставив игрушку на краю подстилки, он полез дальше и примостился у киборга под боком. Сквозь комбез потекло ровное сухое тепло, в инфракрасном спектре кот «горел» в темноте, как костер, мурлыча и нежно перебирая передними лапками.
Прислушавшись к храпу хозяина — фаза глубокого сна, — киборг изменил предписанную программой позу и медленно свернулся вокруг пушистого клубочка. Очутившись в «гнезде», Микки замурлыкал еще громче, шевельнулся, прижимаясь теснее, и исходящая от него вибрация усилилась. Импульсы от поврежденной почки — тоже, но уже через несколько секунд пошли на спад и почему-то стали ощущаться ниже заявленного уровня.
Экономия энергии на поддержание заданной температуры тела — 2,3 %. 
Отличное оправдание.

* * *

Утром Том новых лужиц на полу не обнаружил, но и в лотке — тоже. Киборг, которому поручили найти «где эта тварь устроила себе нужник», после тщательной проверки доложил, что «биологические отходы не обнаружены». И немудрено, ведь все они были тщательно вытерты и собраны до пробуждения хозяина.
Увы, оказалось, что проблему это не решает. Хозяин желал не только чистый корабль, но и грязный лоток, и если перенести туда фекалии было несложно, то что делать с лужицами, особенно успевшими высохнуть?! Заменить их парой ложек воды киборг не догадался — это же принципиально разные вещества, даже ему, идиоту, сразу ясно!
Двое суток киборгу пришлось проявлять чудеса изворотливости, чтобы ликвидировать кошачьи конфузы до того, как хозяин их заметит (к счастью, Микки старался делать свои делишки втайне от Тома, в укромных уголках — это единственное, что он усвоил из взбучки), а ночью так и вовсе непрерывно мониторить перемещения и действия объекта, при первых признаках угрозы относя его в лоток. Аккуратно, терпеливо, раз за разом — в восьмидесяти восьми процентах случаев шаловливый котенок тут же перепрыгивал через бортик и убегал, раздумав справлять нужду.
На третий день Микки, к облегчению киборга, начал пользоваться «санузлом» самостоятельно. Том еще с неделю подозрительно принюхивался и присматривался, но потом благополучно про это забыл, как и про лоток. Кот туда гадит, киборг убирает, все путем.
Запах в корабле все-таки изменился. Для киборга ароматические выделения котовьих желез были летучими веществами того же порядка, что «вонючие» аммиак и фенол, но хозяин их либо не диагностировал, либо считал допустимыми. В любом случае ликвидировать эти метки было невозможно, Микки оставлял их в бешеном количестве, походя и повсюду. Котенок немедленно укладывался на любую новую или выстиранную вещь, углы помечал подушечками лап, предметы — шеей и подбородком, в хозяина и киборга тыкался лбом и принимался с урчанием ввинчиваться, «бодаться». Том иногда снисходительно гладил кота в ответ, но чаще отмахивался: «Отвали, не мешай!» Киборгу первый вариант допустимой реакции нравился больше, коту тоже, и вскоре Микки почти перестал подходить к Тому, признавая его власть, однако стараясь не попадаться под руку или, хуже того, ногу. Хозяина это полностью устраивало, кот был для него не шибко нужной, но забавной вещицей типа вафельницы: пользоваться ею не обязательно, но приятно иметь такую возможность.
Через неделю у кота появилась еще одна игрушка: пестрый конфетный фантик на длинной нитке. Киборг подсмотрел ее в одном из любимых Томом боевиков — девочка на заднем плане играла с толстой рыжей кошкой и заливисто смеялась. Потом началась погоня с пальбой и стало неинтересно.
Фантик удалось незаметно вытащить из мусора, ниток надергать из дряхлой, расползающейся с одного края подстилки. Эта игрушка оказалась куда лучше мячика: тише, можно играть даже ночью, при хозяине, не опасаясь разбудить его кошачьей беготней и мяуканьем. На день конструкция разбиралась и все части прятались по отдельности, чтобы хозяин, если случайно на них наткнется, ничего не заподозрил.
Программа самообучения у Микки была исключительно бестолковая, хуже, чем у DEX’а. Она вела список недопустимых действий и впоследствии безошибочно их идентифицировала, но не блокировала! Кот знал, что доступ на стол ему запрещен, и немедленно спрыгивал с него при звуках шагов хозяина, но продолжал туда залезать, а если что-то находил, то и съедать! Что удивительно, в семидесяти восьми процентах случаев это сходило ему с мягких бесшумных лап — даже когда он стянул из стынущего в тарелке супа одну из девяти фрикаделек и вылакал тринадцать миллилитров жидкости.
Восстановить статус-кво киборг не успел и был уверен, что хозяин разорется, но тот… спокойно сел, съел и ничего не сказал. Ну кроме: «Плесни-ка мне добавки, Рыло».
НЕ ЗАМЕТИЛ.

На следующий день киборг не выдержал и тоже решил попробовать: оставшись на камбузе в одиночестве, зачерпнул пол-ложки сахара и высыпал в рот.
Вечером хозяин открыл крышку сахарницы, подсластил кофе и ПРОМОЛЧАЛ!
В свои три года киборг уже начал замечать, что диагностические системы людей несовершенны, но только благодаря коту понял насколько.
Диапазон занятий для «свободного времени» значительно расширился. Например, чай. Горячий сладкий чай, особенно приятный при температуре окружающей среды плюс двенадцать, когда котенок лезет даже не под бок, а под комбез, целеустремленно расскребая лапой «молнию». Для заварки можно взять использованный хозяином пакетик, при уборке не выкинув его в утилизатор, а припрятав в ладони. Убыль сахара незаметна, если брать по чуть-чуть каждый день. За неделю скапливается достаточный запас для кружки восхитительно калорийного сиропа.
Однажды Микки так основательно потоптался по клавиатуре терминала, что открыл одновременно почту, графический редактор, проигрыватель с блатным шансоном и поисковик инфранета, задав ему запрос «ваолрфыова» и получив 1323 ссылки — видимо, от других котов. И НИЧЕГО! Том был обычным компьютерным пользователем: игры, фильмы, чаты и порносайты. В системные настройки он не лез и историю событий не отслеживал.
Онлайновые головоломки тоже сохраняли достижения игрока, но в сети их была уйма, вероятность, что хозяин наткнется на конкретно эту, составляла 0,004 %. А кое-какие программы можно установить на пару часов, а потом бесследно стереть.
Случались, конечно, и проколы. Одну фрикадельку из девяти хозяин не заметил, зато одну котлету из шести — еще как.
— Объект спонтанно переместился на пол, получил существенные загрязнения и повреждения и был утилизирован, — кое-как выкрутился киборг.
— Что, уронил, дурак криворукий?! Хрен тебе сегодня, а не ужин!
Котлету вообще-то стянул и съел Микки, но киборг промолчал. Голод не был для него наказанием, к тому же сытый котенок пренебрежительно отвернулся от сухого корма, переведя его в категорию разрешенных к употреблению объедков.

Зато расположение предметов хозяин запоминал плохо, максимум — удивленно посмотрит на рубашку, которая вроде бы валялась на койке, а теперь аккуратно висит на спинке стула. Валялась — и другим валяться мешала, если б помяли — было б заметнее. А вернуть на место не успели, потому что в те несколько секунд, пока Том поднимался по трапу, киборг торопливо сматывал обратно рулон туалетной бумаги, к которой Микки питал нежную любовь.
Что ж, на ошибках учатся. Особенно если появился стимул учиться.

* * *

По паспорту в момент «покупки» Микки было три месяца, но в реальности они исполнились ему только четыре недели спустя. Голубоглазый утютю-пухлячок куда симпатичнее голенастого подростка, и втюхать его умиляющимся покупателям намного проще.
Тайный именинник долго, придирчиво обнюхивал содержимое миски, но есть не стал, развернулся и ушел на общую с киборгом лежанку — рубашку-подстилку давно выкинули за ненадобностью.
Киборг недоуменно попробовал корм. Все органолептические, биохимические и микробиологические показатели в норме. Последний раз котел восемь часов назад, тот же корм, и уже должен был проголодаться.
— Рыло! — нервно окликнул хозяин из рубки. — Что ты там делаешь?!
— Выполняется ежедневная подпрограмма по кормлению объекта «Микки».
— Какое, на хрен, кормление, живо натягивай скафандр и ранец, бери бластер и вали в шлюз!
Знакомые «чайки» позвали Тома поучаствовать в абордаже, чем контрабандист сейчас и занимался. Участие заключалось в создании массовки — пираты нацелились на небольшой круизный лайнер без собственной гасилки, который в числе прочего провианта вез тысячу триста бутылок вина. Организаторов ограбления интересовали только рабы, остальную часть добычи «чайки» уже заочно поделили: Тому алкоголь, Боксеру жратву, Грэгу технику, Цыпе, владелице секонд-хенда, — шмотье, Падле… по шее этому Падле, большего он не заслуживает! Работенка-то несложная: покружить возле лайнера, пострелять в защитное поле, перенасыщая его энергией, пока не крякнет, и отправить киборга на абордаж. Сам Том выходить из корабля не собирался, вот еще. Даже название судна на всякий случай закрасил, чтоб не опознали, если лайнер сумеет отбиться. И с киборгом надо обязательно подстраховаться!
— Если окажешься в западне, получишь тяжелые ранения или обнаружишь, что «Налим» отстыковался и улетает, запустишь программу самоуничтожения.
— Приказ принят к исполнению.
Киборг с тревогой посмотрел на котенка — обычно за данный промежуток времени Микки уже опустошал миску и подходил к нему потереться, а если хозяин не глядел в их сторону, то и погладиться. Что же ему не понравилось? И пить тоже не стал, хотя как-то странно сглатывает.
Лайнер появился в секторе с четырехчасовым опозданием, когда «чайки» уже меркантильно забеспокоились, не изжевала ли его коварная червоточина. Жертве дали зайти поглубже и сбросить скорость, но к станции гашения не подпустили, обложили как собаки медведя.
Экипаж отказался сдаваться без боя, и тот продлился всего три минуты, до седьмого залпа, сорвавшего защитное поле. Восьмой прицельно снес орудия и сделал дыру в хвостовой части. Как канализацию пробили: ударил фонтан пара, вынося с собой всякий хлам и несколько отчаянно корчащихся, но быстро затихших фигурок. Аварийная система немедленно изолировала поврежденный отсек.
— Пош-шел!
Пираты знали, что делают, — не впервой. Самый лакомый кусок — центральная часть, по ней стрелять нельзя, иначе добыча погибнет или разлетится по космосу. Сейчас все пассажиры толпятся там, и, пока большинство «чаек» продолжают создавать шум и неразбериху, полосуя лайнер лазерами на малой мощности, штурмовики взломают шлюз и ворвутся внутрь.
Включив ракетный ранец, киборг перелетел на подбитое судно, попутно сконнектившись с еще четырьмя пиратскими DEX’ами, «четверкой», «тройкой» и двумя «семерками». Перед абордажем Том скинул ему информацию о всех «своих», как киборгах, так и людях с ксеносами, а остальных «мочи, если будут рыпаться!».
На выходе из шлюза абордажников встретил бестолковый залп из бластеров и станнеров: часть экипажа разгадала пиратский план и успела добежать до пробоины. «Тройка» свалилась, но она и предназначалась на убой — когда в открывающемся шлюзе виднеется одна темная стоящая фигура, весь огонь сосредотачивается на ней. Остальные, залегшие на полу, открыли ответный огонь, и на отважных защитников ушло всего на пять зарядов больше, чем было целей.
Следующая линия обороны — киборги, на лайнере их было аж восемь, но в основном стюарды с допвозможностями. Именно DEX’ов — только два, и выскакивали они по очереди, как обучающие мишени на прямой линии стрельбы. «Засланные казачки» — паника и суматоха — продолжали работать пиратам на руку. Если б капитан лайнера продумал стратегию обороны, а не просто отдал киборгам приказ о контратаке, все могло бы обернуться иначе.
Цель захвачена. Атака цели. Цель уничтожена. 
Левая рука (правая, трехпалая, не позволяла использовать бластер с максимальной эффективностью) четко и метко всаживала в противника заряд за зарядом. Абсолютно автоматически. А вдруг Микки снова съел что-то несъедобное и подавился?! Киборг уже однажды вытаскивал у него изо рта синтетическую нитку, метр за метром, тщательно контролируя ее натяжение, чтобы не изрезать коту желудок и глотку. Микки вырывался, орал и пускал пенную слюну, но достать нитку с другого конца пищеварительного тракта было бы значительно сложнее. Потом киборг аккуратно смотал ее на катушку, как ту туалетную бумагу, и сунул в коробку со швейными принадлежностями. В дальнейшем все обнаруженные в свободном доступе катушки, особенно с воткнутыми иголками, немедленно отправлялись туда же, и в случае нужды Тому больше не приходилось раздраженно перелопачивать завалы.
Разгерметизировали еще один отсек, хакеру-человеку снова пришлось браться за работу, вскрывая аварийно схлопнувшийся шлюз, а сквозь предыдущий хлынула вторая волна абордажников, уже людей и ксеносов.

Семнадцать секунд спустя киборги шли по центральному коридору, оставляя за собой кровавые следы. «Шестерка» всего лишь вступила в лужу, с «четверки» капало. Из одной каюты выскочил невооруженный, истошно вопящий объект в длинной белой рубашке, «семерка» сцапала за горло и чуть повернула кисть. Крик сразу стих.
А вдруг Микки получил травму, пока киборг с хозяином ходили совещаться с прочими «чайками»? Он любит сидеть на верхней полке стеллажа и спрыгивать оттуда на стол. Не рассчитал, ударился боком об угол?
Киборг переступил через подергивающееся тело — сердечная активность еще регистрировалась, дыхательная уже нет. К запаху крови примешался запах мочи и испражнений.
В лотке утром тоже было пусто. Такое уже бывало, порой Микки посещал его только после завтрака. Но что, если кот сбойнул и сделал лужу в другом месте? И пока киборга нет, хозяин ее найдет?!
— Алиса, не надо! — взвизгнул плачущий детский голосок.
Бросаться с ножом на вооруженного абордажника — не лучшая идея, даже если из-за скафандра не сразу понятно, что это киборг. Захват, залом, нож падает, агрессор припечатывается грудью к стене. Тут же находится еще один смельчак, но «семерка» застреливает его на месте.
— Папа!
— Пусти, тварь! Пусти!
Нейтрализованный объект визжал и извивался, даже попытался укусить. Киборг равнодушно швырнул его обратно в каюту и пошел дальше. Программа «семерки» эффективнее, она устраняет помеху раз и навсегда. Телохранитель же создан защищать людей, а не убивать, такие девушки в облегающих вечерних платьях раньше стояли за ним, а не перед… Но это было давным-давно, в прошлой жизни — или даже позапозапрошлой, если считать все переустановки системы.
А сейчас — чем быстрее он выполнит задание, тем раньше его отпустят к Микки.

* * *

Копы появились, когда «чайки» уже разлетались с обглоданного трупа лайнера. Киборг успел не только вернуться на «Налим», но и перетащить туда весь трофейный алкоголь. Его оказалось меньше, чем Том ожидал, — всего девятьсот пятьдесят шесть бутылок, и контрабандист ругательски ругал «алкашей», вылакавших остальные три сотни всего за двенадцать дней круиза.
Полицейские корветы немедленно бросились в погоню, но их было всего три, а пиратских кораблей — восемь, и копы сосредоточились на самых больших, с пленниками. Маленький серый «Налим» вильнул в сторону и был таков.
Очутившись в безопасности и уже внимательно рассмотрев добычу, Том успокоился. Среди бутылок оказалось несколько коллекционных, до трех тысяч единиц за штуку.
— Богатейчики, значит, летели, кровопийцы народные, — заключил контрабандист, разглядывая на просвет благородно-серую от пыли бутылку. — Ну ничего, теперь им до смерти одну воду хлебать придется! А вот эта милая бутылочка, пожалуй, пойдет со мной на камбуз! Эй, Рыло, хочешь попробовать коллекционное «Шато Мутон-Ротшильд» две тысячи сто тридцать второго года? Рыло?! Куда ты уже свинтил, урод?!
Микки лежал на том же месте, только немного изменил позу, отвернув морду от света. Корм стоял нетронутым, воды немножко убыло, но, скорее всего, за счет естественного испарения. Когда киборг сел рядом, кот поднял голову, показав мокрый от слюны подбородок и пятно на одеяле.
Все-таки подавился?! Киборг разжал коту пасть, на этот раз почти не встретив сопротивления.
Во рту оказались язвы, много. В основном на языке и в глотке, из-за чего Микки не мог ни есть, ни пить. Левый глаз слезился, дыхание было затруднено, температура повышена до сорока с половиной градусов.
Печати ветеринара о прививках в кошачьем паспорте оказались такими же липовыми, как и он сам. Котенок подхватил заразу неделю назад, когда Том зачем-то потащил его с собой к подружке — не то похвастаться, не то подарить, если сильно попросит. Киборгу это очень не понравилось, но он послушно повязал котенку на шею пышный голубой бант и понес за хозяином. На руках у киборга Микки вел себя прилично, только отчаянно цеплялся за него когтями и тихо вякал, но, когда хозяин перед самым порогом попытался его забрать, устроил истерику, вырвался и удрал в темноту трущоб. Пришлось Тому идти в гости без «а где же твой милый котичек?!», с более сговорчивыми цветами. К счастью, ему и так оказались рады, а тем временем оставленный за порогом киборг изловил перепачканного грязью, чуть не удавившегося развязавшимся бантом Микки и отнес во флайер, радуясь, что все обошлось.
Не обошлось.
— Ну куда тебя… — Том столкнулся с киборгом на выходе из грузового отсека и чуть не выронил драгоценную бутылку. — Какого хрена?!
— Объект «Микки» поврежден, — доложил киборг. — Предположительно — вирусная инфекция герпесподобного типа.
Ветеринарной медицинской базы у киборга не было, а поиск по симптомам в человеческой выдал этот вариант.
— Ну и че? — Том попытался обойти глупую куклу, но не вышло.
— Объекту «Микки» требуется срочная медицинская помощь, — настаивал киборг.
Том вспомнил про попугая и загрустил. Но везти кота в ближайшую ветеринарную клинику, когда сектор кишит раздраконенными копами, слишком рискованно. «Налим», пусть и с замазанным названием, успели «срисовать», теперь все судна подобного типа тщательно проверяются. Если его застукают с краденым вином на борту, отвертеться не удастся. Надо сперва сбагрить товар, и Том уже знал кому, но туда шесть дней лету по открытому космосу.
— Обойдется, — отмахнулся хозяин. — Оставь его в покое, может, отлежится и оклемается.
— Вероятность данного развития событий семь целых две десятых процента.
— Пшел вон, кому я сказал! — рыкнул Том, пряча чувство вины за злостью. — Это всего лишь кот, сдохнет так сдохнет, другого на помойке поймаем!
Киборг не хотел другого кота, он хотел Микки. Но приказ был однозначный: отойти и положить объект на место.
Вином Том киборга все-таки угостил, плеснул на дно бокала. Ритуал такой, надо обмыть успех. Сказал: «Выпьем за здоровье этой чертовой скотины!» — и одним махом выдул свою порцию. Непонятное и бесполезное в данной ситуации действие. Киборгу хозяин подливать не стал, употребил остальное сам, про кота больше не вспоминая. Велел подробно рассказать о захвате лайнера, воодушевился и принялся похваляться собственными подвигами, как он там, с этими, бластеры-шмастеры, а еще была одна брюнетка с во-о-оттакими буферами…
Киборг сидел и неотрывно смотрел в одну точку. Не в глаза хозяину, Тома это напрягало, и не в сторону, а то что это за собеседник! Лучше слегка опустить голову, словно внимательно слушаешь и обдумываешь. И включить фильтр звуков, сосредоточившись на единственно важных.
Кот шевельнулся. Подвыпивший Том не заметил, как блеснули глаза киборга, а если и заметил, то принялся трепаться еще воодушевленнее.
Но Микки лишь повернулся на другой бок, облизнул сухой потрескавшийся нос и снова оцепенел.

* * *

В монотонном перелете биологические часы Тома сбились, сон снова испортился. Если бы не киборг, на полу перед койкой было бы уже некуда ступить от грязной посуды и пустых бутылок. Хозяин почти все время валялся в постели, смотрел головизор, гонял монстров в виртуальном лабиринте. Иногда пытался читать, но спекался на пятой-десятой странице и возвращался к фильмам.
Нахохленный котенок сидел на одеяле, слезая с него только ради лотка, что случалось все реже и реже — нечем. Когда киборг украдкой проводил рукой по его шерсти, пытаясь придать ей прежний, гладкий и блестящий вид, она лезла клочьями.
Динамика состояния была отрицательной.
Вероятность самопроизвольного выздоровления снизилась до двух процентов.
Сперва киборг старательно докладывал Тому обо всех изменениях в состоянии объекта, надеясь, что это наконец заставит хозяина осознать серьезность положения и принять меры, но получил еще более резкий приказ отцепиться и от кота, и от Тома. Хорошо хоть конкретного «Я запрещаю тебе подходить и прикасаться к Микки» не последовало.
Вечером третьего дня температура объекта упала до тридцати семи градусов, но обезвоживание и апатия только усилились. Котенок не выздоравливал, он просто перестал бороться.
Киборг навытяжку лежал рядом, непрерывно, как зацикленный, снимая все ухудшающиеся показатели. Хозяин уже спал, у него день сегодня удался: и рекорд в игре поставил, и хорошенько отметил это коньяком.
Регенерация завершена. 
Киборг рассеянно смахнул информационное окошко. Он уже и забыл о полученных при штурме повреждениях — ерунда, пара ожогов и ссадин. Затянулись без использования вспомогательных средств.
А что бы его программа самосохранения сделала в случае подобной инфекции?! Запустить симуляцию!
Ликвидировать обезвоживание. 
Поднять температуру тела. 
Активировать и стимулировать неспецифический иммунитет. 
Активировать и стимулировать специфический иммунитет. 
Усилить работу выделительной системы. 
Через час после инфицирования кровь киборга уже «кипела» бы от интерферона и лейкоцитов, а через сутки — от антител. Почему программа кота не работает? Как ее починить? Может, сбойнул только первый блок, стопорнув остальные, и если выполнить его вручную, то дальше все пойдет как надо?
Аптечка стояла возле койки Тома, в головах. Громоздкий винтажный сундучок с черепом и костями, контрабандисту это показалось забавным. Большее отделение занимал диагностический аппарат (жалко, годящийся только для людей), в мелком вперемешку, как вещи на стеллаже, лежали коробочки с лекарствами, перевязочные материалы, литровый флакон дезинфектанта, презервативы, мешочки с целебными травами (бабушка в них верила, Том тоже), частью превратившимися в труху, и грязные скомканные трусы. Физраствора в аптечке не оказалось, но киборг нашел открытую пачку регидрона. Хозяин лечился им от «отравлений» после пьянок: разводил в воде и пил маленькими глотками, чтобы не стошнило. Капельница восстанавливала водно-солевой баланс быстрее и эффективнее, но Том, наслушавшись бабушкиных рассказов, суеверно боялся внутривенных вливаний. Занесешь в кровь какую-нибудь заразу или пузырек воздуха, и каюк!
В пачке осталось всего четыре пакетика, каждый для приготовления литра раствора. Один из четырех — это еще хуже, заметнее, чем одна из шести котлет. Но если закрыть пачку и засунуть ее поглубже в сундук, хозяин хватится пропажи, только когда ему самому понадобится регидрон — может, завтра утром, а может, через месяц, для более точного прогноза недостаточно данных.
Дыхание хозяина внезапно сбилось. Том заворочался, застонал, пробормотал что-то не распознанное. Киборг окаменел с пакетиком в руке. Никаких оправданий, даже самых абсурдных, его поступку не было. Все бросить, закрыть крышку и вернуться на подстилку до того, как хозяин скажет: «Свет!», киборг не успевал, к тому же это создаст шум, который разбудит Тома уже не с тридцати двух, а с девяностосемипроцентной вероятностью.
— Ах ты ж кур-р-рва! — отчетливо, с нежностью сказал хозяин, почмокал губами и после несколько неровных вздохов снова начал посвистывать носом, а там и всхрапывать.
Киборг беззвучно переместил пакетик в зубы, чтобы освободить руки, и вытащил из аптечки шприц на десять миллилитров. Он лежал на самом дне и был в хрустящей упаковке, поэтому на это ушло целых четыре минуты.
Приготовить раствор удалось относительно безопасно, в санузле. Вообще-то киборгу не разрешалось там запираться, но вероятность случайно задеть сенсор замка достоверно высока. Пустых бутылок на «Налиме» хватало, главное, спрятать от хозяина наполненную. С таким количеством хлама это труда не составило.
Остаток ночи киборг выпаивал котенка из шприца, опытным путем рассчитав частоту вливаний и разовую дозу, а в промежутках держал Микки за пазухой, подняв собственную температуру до сорока двух и девяти десятых градусов. Хорошо бы и выше, но тогда начиналась необратимая денатурация белков.
К утру котенку стало чуть лучше, он даже начал вяло отбиваться, но тут и хозяин проснулся. Пришлось прятать шприц под подстилку (прозрачный регидрон киборг вылил в миску для воды; вероятность, что хозяин ее попробует, составляла доли процента) и накрывать Микки ее краем, чтобы не растерять с таким трудом вбитые в котенка крохи тепла.
Межстанционный полет продолжался, Том отчаянно скучал. Кот подыхал, докапываться к киборгу было неинтересно, к тому же сегодня тот тоже выглядел больным и демонстрировал феерический идиотизм, проще наорать и сделать самому, чем обучить.
Стоило хозяину уединиться в санузле или рубке, как киборг опрометью бросался к коту, чтобы влить в него еще несколько миллилитров жидкости, прижать к груди, растереть холодные лапки. Но к вечеру ночные достижения все равно сошли на нет, разве что хуже не стало.

* * *

Еще одна ночь борьбы, надежды и страха.
— Микки… — почти без звука, без интонации.
И без программы воспроизведения, само по себе.

* * *

Когда исхудалый, облезлый котенок впервые за неделю добрел до стола, нашел под ним свой любимый мячик и принялся нехотя, словно с трудом вспоминая, как это делается, перекатывать его лапкой, Том искренне обрадовался:
— Вот уж точно — у кошек девять жизней! Особенно у беспородных. А ну-ка подай мне этого засранца…
Киборг наклонился к котенку, но тот шарахнулся от руки, в которой последнее время видел только шприц с ненавистной горько-соленой водой. Есть сухой корм он все еще не мог, приходилось разжевывать и тоже впихивать силой, а то и залезать в запретный холодильник, таская оттуда то ложку сметаны, то тонкий ломтик паштета. Микки даже они не радовали, но их, по крайней мере, он глотал без сопротивления.
— Во, видишь, как ты его достал своими «диагностиками состояния»?! Я же говорил — не трогай! Кошки сами знают, что им лучше!
Неблагодарность кота киборга не задевала, хозяева давно его к ней приучили. Зато к благодарности — только Микки. Он дулся на киборга еще несколько дней, потом простил, и все пошло по-прежнему.
Сбыв награбленное, Том отвез-таки скотину к ветеринару, устыдился. Врач осмотрел все еще тощего, вялого и грустного котенка, покачал головой и сделал ему несколько инъекций, но сказал, что жизнь Микки уже вне опасности. Главное, хорошо его кормить и в дальнейшем вовремя прививать, потому что у котов полно и других опасных инфекций, чудо, что он от этой оправился.
Том проворчал, что в агроколонии у его бабки котов никто отродясь не прививал, и ничего, но ампулу с вакциной взял. Сейчас вводить ее было нельзя, необходимо, чтобы котенок окреп.
Киборг проследил, чтобы ампула не затерялась ни в хозяйском кармане, ни в холодильнике.

* * *

Между пятью и шестью месяцами Микки вырос вдвое, а с полугода начал матереть, ожидаемо превратившись в самого обыкновенного, категорически беспородного, но пушистого, спокойного и ласкового кота. Тома это только радовало. Гостям он с чистой совестью говорил: «Терпеть не могу породистых тварей — корми их по часам, дорогущими шампунями мой, гладь, лечи, следи, чтоб никто не спер, а они в благодарность тебе в тапки гадят. А с этим никаких проблем, от кибера их и то больше!»
Том не догадывался, что роскошная шуба Микки — результат ежедневного получасового вычесывания хозяйской расческой (утром без единой шерстинки лежащей на прежнем месте), иначе тонкая, нежная шерсть быстро сбилась бы в колтуны. Не должно быть ни клочка пуха по углам. Ни крошки вылетевшего из лотка наполнителя. Ничего, на что хозяин когда-либо ругался, грозясь выкинуть кота к такой-то матери. Когда Микки однажды вскочил на стол и случайно свернул только что откупоренную бутылку с ромом, прибежавший из рубки на звон хозяин застал только стоящего в окружении осколков киборга, тупо глядящего на расползающуюся лужу.
— На диагностику тебя, что ли, загнать? — вслух размышлял Том, пока киборг тщательно, вручную собирал стекло, не пропуская даже миллиметровой иголочки. Хозяйским одеревенелым копытам с подковами носков она нипочем, а вот кот может лапу занозить! — Совсем что-то испоганился, уже и координация хромает…
На диагностику киборг не хотел. Кто будет ухаживать за Микки, когда его заберут? А если не вернут?! Хозяин же постоянно повторяет, что он тупой, значит, с его системой действительно что-то не в порядке…
Значит, придется компенсировать ее недочеты, привлекая дополнительные, хоть и непонятно откуда берущиеся ресурсы. Они нигде не отображались и не учитывались, но ощутимо повышали эффективность работы. Раньше киборг побаивался их использовать, предпочитая доверять программе, но если другого выхода нет…
Тому на самом деле тоже не хотелось заморачиваться с отправкой киборга в офис «DEX-компани», хотя документы на него были в порядке. Еще «потеряют» или денег за наладку потребуют, придравшись к нарушениям условий эксплуатации. Да и время жалко тратить. Тем более, как выяснилось, при должном хозяйском усердии DEX’а вполне можно выдрессировать до уровня поганенькой Mary.
Так и жили, еще целых полгода. Для кого-то — одна восьмая жизни, для кого-то — аж половина.

* * *

Наверное, все началось с коньячной аферы, в которую Том вложил всю свою наличность.
Или с разрыва с основным поставщиком, у которого имелась уважительная причина — смерть от рук повстанцев в планетарном конфликте, но Тому от этого было не легче.
Или с полицейского корвета, уже второй раз за год задержавшего «Налим» и на сей раз помимо контрабандного саке изъявшего все содержимое грузового отсека вместе с солидным штрафом.
А может, точка невозврата была пройдена, когда Том от отчаяния одолжил у Айзека пять тысяч «на расплод», хотя в свое время зарекся связываться с авшурами: мохнатые ростовщики безжалостно освежуют должника что за пять тысяч, что за пять единиц.
Впоследствии контрабандист винил во всем «долбаного копа-япошку», «гребаного вислоуха», друзей-предателей и ужасное стечение обстоятельств, но только не собственную жадность и глупость.
Вовремя вернуть заем не удалось, подошел срок выплаты, и Том притворился, будто завис в глухом космосе, а сам «залег на дно» — откочевал в окраинный сектор, где лихорадочно пытался подработать хоть по мелочи.
Его нашли и там.
Подкараулили возле бара, вежливо попросили передать им управление киборгом (поди не передай, когда по бокам просителей застыли в боевой готовности две «семерки»!), всей компанией загрузились во флайер Тома и велели лететь, куда скажут. Рук не связывали и мешка на голову не надевали, отчего было еще страшнее: значит, не боятся, что запомнит похитителей и дорогу.
Должника привезли в какой-то дом, завели вверх по лестнице и втолкнули в пустую, без окон, комнату, в которой отчетливо пахло убоиной. Том бросился к захлопнутой за спиной двери и принялся сбивчиво умолять о пощаде: мол, он как раз собрал нужную сумму и собирался возвращаться к Айзеку с повинной, дайте планшет, и Том немедленно переведет деньги на счет ростовщика!
Дверь безмолвствовала. Выбить ее тоже не удалось, даже не шелохнулась, и киборг снова застыл в углу пустоглазым манекеном.
Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“». 
Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту. 
Повторная активация через _10_ минут. 
Том с киборгом просидели в камере почти двое суток, без еды и воды. Контрабандист уже вообразил, что его хотят уморить голодом, а киборга оставили, чтобы полюбоваться, как жажда жизни пересилит отвращение. Потом будут этот ролик другим несговорчивым должникам показывать.
На самом деле исполнители просто ждали заказчика. Нет, не самого Айзека — будет он на такую шушеру размениваться! — а кого-то из его сотрудников-родичей. Бизнес авшуров всегда был семейным.
— Вы таки очень, очень огорчили меня своим нехорошим поведением! — Авшур скорбно покачал ушастой головой, словно Том был его блудным сыном. — Через что я заслужил такую долгую разлуку со своим имуществом?!
— Я заплачу, хоть сию секунду заплачу! Честное слово, бабушкой клянусь, вот только что последний груз сбыл, сам в минусе останусь, но вам все до последней единицы отдам!
Если бы это было не так, Том был бы уже мертв. Авшур сочувственно поцокал языком, одновременно с ленцой разглядывая длинные черные когти на левой лапе.
Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“». 
Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту. 
Повторная активация через _10_ минут. 
После перевода денег Тома поблагодарили, аккуратно взяли под локотки и куда-то повлекли. Смертельно перепуганный контрабандист завизжал поросенком, принялся брыкаться, звать на помощь киборга…
Двум «семеркам» не составило труда скрутить безоружную «шестерку» и вышвырнуть прямо в окно четвертого этажа. Запросто могли бы и сломать, но так для Тома было еще унизительнее.
Самого контрабандиста «гуманно» спустили с лестницы, и, пока Том корчился на земле от боли и шока, слабо соображая, на каком он свете, киборг преданно стоял рядом, охраняя хозяина от возможного нападения. Но и окно, и дверь сразу захлопнулись. Айзек получил от незадачливого должника все, что хотел, пусть проваливает, на мертвеце уже не заработаешь.
— Чего пялишься, дебил?! — наконец прохрипел Том сквозь зубы, которых стало на два меньше. — Помоги встать!
Отдышавшись возле стенки, контрабандист побрел к стоящему на парковке флайеру, плюясь кровавой слюной и ругательствами. Он то и дело спотыкался, но, когда киборг, сам хромающий на обе ноги из-за поврежденных при приземлении связок, подхватывал хозяина, Том с матюгами его отпихивал, а то и добавлял по шее, как будто вина за произошедшее лежала исключительно на нем. Был бы нормальным телохранителем — и «семерок» бы расшвырял, и деньги вернул, и самому Айзеку накостылял…
Киборг привычно не обращал внимания ни на ругань, ни на побои — понять их все равно невозможно, только пережить, полностью передав управление процессору. Позорно проигранный бой давно вылетел у него из головы, как любой отработанный приказ. О своих повреждениях киборг тоже не думал, не критические, восстановится.
Только о Микки.
Как он там?! Воды должно было хватить, киборг всегда наливал ее с большим запасом — так кот пил охотнее. А вот корм Микки наверняка доел еще сорок три часа назад.
Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“». 
Выполнение невозможно. Причина: отсутствие физического доступа к объекту. 
Повторная активация через _10_ минут. 
Хозяин начал пить еще во время взлета, сперва воду, потом водку, выудив бутылки из заначки под сиденьем. Прямо из горла, чтобы поскорее заглушить боль. С физической это, похоже, сработало, потому что он перестал кривиться и охать при каждом покачивании флайера. А вот душевную только усилило.
Когда они приземлились возле «Налима», опустевшая бутылка вылетела из открытого окна и звонко разбилась о бетон посадочной площадки. Киборг еще в шлюзе, по доносившемуся из-за двери мяуканью понял, что с Микки все в порядке. Только соскучился и очень проголодался. Остальные беды тут же отступили, забылись. Черная полоса закончилась, осталось только дождаться, когда хозяин уснет — судя по совокупности признаков, это произойдет довольно скоро.
Том вышел, точнее, выпал из флайера прежде, чем киборг успел обойти машину и его подхватить. Пришлось уже поднимать. Хозяин больше не ругался и не дрался, опьянение перешло в слезливую фазу. Обычно «удар» принимал на себя киборг, равнодушно выслушивая многословный пьяный бред в духе: «Никто меня не уважает, не ценит, не понимает», — но на этот раз хозяин выбрал другого собеседника.
— Котичек мой дорогой! Роднулечка моя! — Том уже сознательно плюхнулся на колени и распахнул объятия выскочившему навстречу коту. — Только ты меня по-настоящему и любишь, только ты меня и ждешь, а все эти… Микки! Ты че это?!
Запуск подпрограммы «кормление объекта „Микки“». 
Выполнение подпрограммы «кормление объекта „Микки“». 
Кот увильнул от хозяйской руки, как от досадной помехи, и с душераздирающим криком побежал за киборгом.
Том, с неожиданным проворством взвившись на ноги, догнал Микки уже на пороге камбуза, сцапал за шкирку, вздернул в воздух и тряханул перед лицом, как тряпку:
— Ах ты ж тварь неблагодарная! Я к тебе со всем сердцем, а ты ко мне задницей поворачиваешься?! Променял меня на миску хавчика, на куклу эту бездушную?!
Голодный, испуганный, не привыкший к такому обращению Микки извернулся и полоснул хозяина когтями. Неглубоко, только кожу оцарапал, но Том взревел, размахнулся…
Хрустнуло.

И стало тихо-тихо.
Том тупо посмотрел на неестественно обвисшего и вытянувшегося кота, дернул щекой и разжал пальцы. Микки с глухим шлепком упал на пол, распластавшись на боку, как в глубоком сне.
Только глаза у него остались открытыми.
— Вот зараза!
Том, слегка протрезвев, принялся неловко вытирать дрожащую руку о штаны, хотя крови на ней не было. Он не хотел убивать кота — всего лишь показать, кто тут хозяин, просто перебрал лишнего и разозлился.
— Надо же, как глупо вышло-то… — криво ухмыльнувшись, пробормотал Том, но быстро взял себя в руки. Это всего лишь кот, мать его! Даже не породистый. — Ну, чего уставился? — грубо обратился он к киборгу, застывшему вполоборота с банкой корма в руках. — Выкинь эту дохлятину в утилизатор вместе со всем ее хламом!
Хозяин отвернулся, кое-как добрел до койки, рваными движениями содрал с себя куртку и распустил брючный ремень, но снять штаны сил уже не хватило, так и уснул в них поверх одеяла.

* * *

Киборг просидел с мертвым котом на руках почти до утра. Система неумолимо утверждала, что жизненные показатели объекта отсутствуют, но киборг то и дело трогал его, словно надеясь, что кот полежит и включится, как после просушки включился упавший в воду видеофон.
Потом пушистое тельце остыло, окоченело и окончательно перестало напоминать его Микки.
Тогда киборг засунул этот холодный бессмысленный предмет в утилизатор, убедился, что устройство успешно завершило цикл, и приступил к выполнению второй части приказа.

* * *

Том открыл глаза и долго пытался сообразить, где находится. Вроде бы на «Налиме», но чего-то не хватает. Ах да, «кошачий» угол опустел, ни лотка, ни мисок, даже пол вымыт… Контрабандист слабо удивился, но в следующий миг все вспомнил и тихо застонал. Это надо ж было так ужраться!
— Рыло! Набодяжь-ка мне… — Том поднял голову повыше — и слова застряли у него в горле.
Киборг был занят. Очень занят. Задание оказалось длительным и энергозатратным, завершить его к хозяйскому пробуждению не удалось.
— Ты что натворил, сволочь?!
Киборг повернулся к хозяину. В руках у него была замшевая безрукавка Тома, а на ней — несколько серых шерстинок.
— Данный предмет помечен объектом «Микки» как принадлежащий ему, — бесстрастно сообщил киборг. — Был получен приказ утилизировать все принадлежащие объекту «Микки» вещи.
Том вырвал безрукавку у киборга и хлестнул его ею по лицу. Шкаф, из которого контрабандист вечно выкидывал невесть как просачивающегося туда кота, почти опустел, осталась только стопка шмотья на верхней полке. С обувью, которой Микки уделял особое внимание, киборг расправился в первую очередь. Исчезли и потрепанные тапочки, и рабочие берцы, и щегольские, дорогущие ботинки от «Миллиани», которые Том надевал на важные сделки, чтобы произвести впечатление успешного бизнесмена… Костюм для тех же целей тоже пропал вместе с вешалкой. Не осталось ни кошачьего мяча, ни волейбольного, ни джойстика, ни лежавшего на столе видеофона, киборг успел скормить утилизатору даже все стулья. Опустевший отсек казался огромным, в два раза больше прежнего.
Зато угловая куча хлама издевательски возвышалась на прежнем месте, словно киборг нарочно начал утилизацию с самого ценного. Сверху лежал, издалека бросаясь в глаза, зеленый кошачий паспорт.
Сейчас Том был трезв и понимал, что проклятая кукла всего лишь выполняла его собственный нечеткий приказ, но все равно отбил о нее обе руки, а потом рухнул в кресло и зарыдал над своей пропащей жизнью.
Для киборга это не имело значения. Уже ничего не имело значения.
До срыва оставалась неделя.
До видимого  срыва.